Дело "Узун против Германии" (жалоба N 35623/05) По делу обжалуется жалоба заявителя на наблюдение за ним как за подозреваемым в терроризме с помощью системы глобального позиционирования. По делу не было допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод

Постановление ЕСПЧ от 02.09.2010

АННОТАЦИЯ ДЕЛА

Заявителем по делу является гражданин Германии Бернхард Узун (Bernhard Uzun), изменивший в ходе разбирательств во внутригосударственных судах свою фамилию с Фальк на Узун и повторно принявший свою прежнюю фамилию Фальк в 2009 году. Заявитель родился в 1967 году и проживает в г. Менхенгладбах (Monchengladbach).
В октябре 1995 года заявителя и еще одного человека, С., поместили под наблюдение на основании постановлений судьи в связи с подозрением в их причастности к преступлениям серьезной тяжести. Заявитель и С. обнаружили использованные властями средства наблюдения (передатчики) и не пользовались телефоном. В декабре 1995 года на основании санкции Федерального Генерального прокурора в автомобиль С. был установлен передатчик системы глобального позиционирования (GPS). Впоследствии заявитель и С. были осуждены, в том числе на основании доказательств, собранных с помощью GPS-передатчика в автомобиле С. Федеральный конституционный суд, рассмотрев соответствующую жалобу заявителя, постановил, что вмешательство в право заявителя на уважение личной жизни было пропорциональным ввиду тяжести преступлений и того факта, что заявитель избегал других мер наблюдения.
Заявитель ссылался на статью 8 Конвенции.
Предварительное возражение властей государства-ответчика относительно отсутствия у заявителя статуса жертвы было отклонено Европейским Судом, поскольку установленный в автомобиль третьего лица (С.) GPS-передатчик был явно предназначен для сбора информации о заявителе.
Кроме того, GPS-передатчик использовался для систематического сбора информации о передвижениях заявителя на протяжении трех месяцев, а полученные данные позволили собрать новые доказательства, которые использовались в ходе судебного процесса по делу заявителя. Следовательно, наблюдение с помощью системы глобального позиционирования явилось вмешательством в право заявителя на уважение личной жизни.
Решение внутригосударственных судов о том, что рассматриваемые положения законодательства Германии включали в себя наблюдение с помощью системы глобального позиционирования, являлось достаточно предвидимым развитием и разъяснением права с помощью судебного толкования. Европейский Суд также пришел к выводу, что имели место надлежащие и эффективные гарантии против злоупотребления полномочиями. Европейский Суд отметил, что наблюдение с помощью системы глобального позиционирования могло быть использовано только в случаях преступлений большой тяжести, когда применение других методов было затруднительно, что отсутствие установленного законом Германии срока применения меры было исправлено судебным рассмотрением пропорциональности меры, что в законодательстве необязательно должно было содержаться требование санкционирования применения меры независимым органом государственной власти, поскольку полномочие уголовного суда рассмотреть впоследствии законность такого наблюдения предоставляло достаточную гарантию от произвола, и что применение внутригосударственными судами принципа пропорциональности предоставляло достаточную защиту от тотального наблюдения за заявителем в результате нескоординированных действий различных органов государственной власти. Вмешательство в право заявителя на уважение личной жизни соответствовало закону. Оно также было пропорциональным, так как применение наблюдения с помощью системы глобального позиционирования было осуществлено только после того, как менее затрагивающие личное пространство лица меры оказались неэффективными, указанное наблюдение осуществлялось недолго и применялось к заявителю только при поездке в автомобиле С. Нельзя сказать, что к заявителю применялось тотальное наблюдение. Учитывая, что расследование касалось тяжких преступлений, наблюдение было необходимо в демократическом обществе.
По делу установлено отсутствие нарушения статьи 8 Конвенции и признано отсутствие отдельного вопроса в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции.

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЯТАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО "УЗУН (UZUN) ПРОТИВ ГЕРМАНИИ" <1> (Жалоба N 35623/05)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>

(Страсбург, 2 сентября 2010 г.)

———————————
<1> Перевод с английского Ю.Ю. Берестнева.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 2 декабря 2010 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).

По делу "Узун против Германии" Европейский Суд по правам человека (Пятая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Пэра Лоренсена, Председателя Палаты,
Ренате Йегер,
Карела Юнггвитра,
Марка Виллигера,
Изабель Берро-Лефевр,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
Анны Юдковской, судей,
а также при участии Клаудии Вестердийк, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 29 июня 2010 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой N 35623/05, поданной против Федеративной Республики Германия в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Германии Бернхардом Узуном (Bernhard Uzun) (далее — заявитель) 24 сентября 2005 г. Заявитель, изменивший в ходе разбирательств во внутригосударственных судах свою фамилию с Фальк на Узун, повторно взял свою прежнюю фамилию Фальк в 2009 году.
2. Интересы заявителя, которому была оказана правовая помощь, представлял Комес (Comes), адвокат, практикующий в г. Кельне (Cologne). Власти Германии были представлены Уполномоченной Германии по правам человека при Европейском Суде А. Виттлинг-Фогель (A. Wittling-Vogel), министериальдиригентом <3> (Ministerialdirigentin) Федерального министерства юстиции Германии.
———————————
<3> Ранг высших чиновников в Германии (примеч. переводчика).

3. Заявитель утверждал, что меры по наблюдению за ним, которым он подвергся, в частности, наблюдение с помощью системы глобального позиционирования (GPS), а также использование данных, полученных таким образом при рассмотрении его уголовного дела, нарушили его право на уважение личной жизни согласно статье 8 Конвенции и его право на справедливое судебное разбирательство согласно статье 6 Конвенции.
4. 21 апреля 2008 г. Председатель Пятой Секции принял решение уведомить власти государства-ответчика о жалобе. Также было принято решение рассмотреть жалобу по существу одновременно с принятием решения по вопросу о ее приемлемости (пункт 3 статьи 29 Конвенции).

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель родился в 1967 году и проживает в г. Менхенгладбах (Monchengladbach).

A. Предыстория дела

6. Весной 1993 года Департамент района Северный Рейн-Вестфалия по защите Конституции (Verfassungsschutz) (далее — Департамент по защите Конституции) установил длительное наблюдение за заявителем. Заявитель подозревался в причастности к преступлениям, совершенным так называемыми Антиимпериалистическими ячейками (Antiimperialistische Zelle), организацией, которая продолжала боевые действия, прекращенные в 1992 году левым экстремистским террористическим движением Фракцией Красной Армии (Rote Armee Fraktion).
7. В связи с этим заявитель периодически находился под визуальным наблюдением сотрудников Департамента по защите Конституции, а входы в его квартиры контролировались видеокамерами. Сотрудники Департамента по защите Конституции также прослушивали телефоны в доме, в котором заявитель жил с матерью (с 26 апреля 1993 г. по 4 апреля 1996 г.), и телефон, расположенный в телефонной будке неподалеку (с 11 января 1995 г. по 25 февраля 1996 г.). Кроме того, адресованная ему почта вскрывалась и проверялась (с 29 апреля 1993 г. по 29 марта 1996 г.).
8. Аналогичным образом с 1993 года находился под наблюдением С., предполагаемый сообщник заявителя. Департамент по защите Конституции г. Гамбурга перехватывал телефонные переговоры с домашнего телефона его родителей, а также почту. Более того, сотрудники Департамента по защите Конституции иногда вели наблюдение за указанным лицом.
9. В октябре 1995 года Федеральный генеральный прокурор санкционировал проведение следственных мероприятий в отношении заявителя и С. по подозрению в причастности к террористическим актам, за которые Антиимпериалистические ячейки взяли на себя ответственность. Федеральное ведомство уголовной полиции возглавило расследование.
10. Вследствие этого заявитель и С. находились под визуальным наблюдением сотрудников Федерального ведомства уголовной полиции, в основном в течение выходных дней с 30 сентября 1995 г. и до их ареста 25 февраля 1996 г. Кроме этого, с помощью дополнительной видеокамеры, установленной Федеральным ведомством уголовной полиции (с октября 1995 года по февраль 1996 года), вход в дом, в котором заявитель жил со своей матерью, находился под наблюдением. Телефоны в этом доме и в телефонной будке, расположенной неподалеку, а также в квартире С. в г. Гамбурге прослушивались по распоряжению ведущего расследование судьи Верховного суда (с 13 октября 1995 г. по 27 февраля 1996 г.). По санкции этого судьи велось полицейское наблюдение за заявителем и С., а также за автомобилями, которыми указанные лица пользовались. Федеральное ведомство уголовной полиции также следило за входом в апартаменты С. с помощью видеокамер (с октября 1995 года по февраль 1996 года). В то же время была перехвачена профессиональная радиосвязь, которой пользовался С.
11. В октябре 1995 года Федеральное ведомство уголовной полиции установило дополнительно два радиомаяка (Peilsender) на автомобиль С., которым часто пользовались С. вместе с заявителем. Однако заявитель и С. обнаружили и уничтожили радиомаяки. Поскольку они подозревали, что их переговоры прослушиваются и что они находятся под наблюдением, они никогда не связывались друг с другом по телефону, и во многих случаях им удавалось уходить от наблюдения следственных органов.
12. В связи с этим Федеральное ведомство уголовной полиции установило в декабре 1995 года по санкции Федерального генерального прокурора устройство глобальной системы позиционирования (GPS) в автомобиль С. Таким образом, они могли определять местоположение и скорость автомобиля каждую минуту. Однако данные поступали только через день, чтобы предотвратить обнаружение передатчика. Это наблюдение длилось до ареста заявителя и С. 25 февраля 1996 г.
13. Система глобального позиционирования является радионавигационной системой, работающей при поддержке спутников. Она определяет в постоянном режиме, без ограничения срока, местоположение объектов, снабженных GPS-приемниками, в любой точке Земли, с максимальной погрешностью 50 метров за момент времени. В нее не входят ни визуальное, ни акустическое наблюдение. В отличие от передатчиков ее применение не требует знания того, где приблизительно находится местоположение лица.

B. Производство в Апелляционном суде г. Дюссельдорфа (Dusseldorf)

14. В уголовном деле, возбужденном в отношении заявителя и С., Апелляционный суд г. Дюссельдорфа решением от 12 декабря 1997 г. отклонил возражение заявителя об использовании в качестве доказательства результатов, полученных при помощи наблюдения за ним с помощью системы глобального позиционирования. Суд постановил, что подпункт "b" пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии (см. § 29 настоящего Постановления) разрешает применение системы глобального позиционирования в данном случае. Следовательно, достоверная информация, собранная подобным образом, могла рассматриваться в суде. Эта информация подтверждалась доказательством, полученным при помощи законных видео- и визуального наблюдений за подсудимыми. Кроме того, вопреки утверждению заявителя, использование системы глобального позиционирования не требует санкции суда, поскольку оно применялось в совокупности с другими законными методами наблюдения. В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Германии наблюдение с помощью системы глобального позиционирования не требует санкции судьи в отличие от мер, вмешивающихся более серьезно в право лица на информационное самоопределение (Recht auf informationelle Selbstbestimmung). Могла ли мера наблюдения быть назначена в дополнение к уже имеющимся мерам или нет, являлось вопросом пропорциональности рассматриваемой дополнительной меры.
15. 1 сентября 1999 г. Апелляционный суд г. Дюссельдорфа признал заявителя виновным, inter alia <1>, в покушении на убийство и в причастности к четырем взрывам и приговорил его к 13 годам лишения свободы. Суд установил, что заявитель и С., которые являлись единственными членами так называемой Антиимпериалистической ячейки с весны 1995 года, закладывали бомбы перед домами действующих и бывших членов Парламента и перед Перуанским почетным консульством с января по декабрь 1995 года.
———————————
<1> Inter alia (лат.) — в числе прочего, в частности (примеч. переводчика).

16. Апелляционный суд г. Дюссельдорфа отметил, что заявитель воспользовался своим правом хранить молчание, когда ему было предъявлено обвинение, и что С. сознался в участии в террористических актах только в общих чертах, не вдаваясь в подробности. Тем не менее косвенные доказательства, полученные в ходе принятых мер по наблюдению за указанными лицами, подтвердили, что они совершили преступления, в которых были признаны виновными.
17. В частности, Апелляционный суд установил, что в отношении террористического акта, произошедшего после начала GPS-наблюдения за машиной С., наблюдение показало, что автомобиль был припаркован недалеко от места преступления в день совершения преступления и несколькими днями ранее. Кроме того, автомобиль находился недалеко от мест, где подсудимые фотокопировали, скрывались и позже отправляли письма, в которых брали на себя ответственность за преступление, недалеко от мест в лесу, где затем следственные органы нашли тайники с материалами, необходимыми для изготовления бомбы. Это доказательство было подтверждено информацией, полученной другими методами наблюдения, в частности, видеонаблюдением за входом в дом заявителя и визуальным наблюдением за обвиняемыми, проводившимся сотрудниками Федерального ведомства уголовной полиции. Участие обвиняемых в терактах до наблюдения за обвиняемыми с помощью системы глобального позиционирования было доказано аналогичным исполнением преступлений, а также информацией, которая была получена в результате видеонаблюдения за их домами и прослушивания их телекоммуникаций.

C. Производство в Верховном суде

18. В жалобах по вопросам права заявитель, в частности, указывал на использование в качестве доказательства в суде информации, полученной посредством предположительно незаконной слежки, главным образом, с помощью системы глобального позиционирования.
19. Судебным решением от 24 января 2001 г. Верховный суд отклонил жалобу заявителя по вопросам права как необоснованную. Верховный суд постановил, что сбор данных системой глобального позиционирования проводился на законных основаниях, а именно на основании подпункта "b" пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии. Следовательно, информация, полученная подобным образом, может быть использована в уголовном производстве по делу в отношении заявителя.
20. В частности, использование технических приспособлений для определения местоположения, таких как система глобального позиционирования, не является вмешательством в личную жизнь заявителя. Поскольку заявитель подозревался в совершении особо тяжких преступлений, а именно в участии в терактах, совершенных террористической организацией, использование системы глобального позиционирования являлось пропорциональным вмешательством в его право на уважение личной жизни (защищенное также статьей 8 Конвенции), а также в его право на самоопределение в сфере информации. Другие методы расследования были бы менее эффективными, так как заявитель и С. часто успешно уходили от других мер по наблюдению.
21. Поддержав выводы, приведенные Апелляционным судом, Верховный суд постановил также, что совокупность нескольких мер расследования не требовала дополнительного юридического обоснования или необходимости принятия судебной санкции. Однако следственные органы должны были рассмотреть, было ли санкционирование иной меры по наблюдению, в дополнение к уже принятым мерам, все еще пропорциональным. В любом случае за заявителем не велась тотальная слежка, которая сама по себе может привести к нарушению принципа пропорциональности и права человека на неприкосновенность личной жизни, а также может поставить вопрос об изъятии доказательств, полученных таким образом, из уголовного процесса.
22. Верховный суд признал, что в связи с изменением законодательства в 2000 году часть 4 статьи 163f Уголовно-процессуального кодекса Германии (см. § 32 настоящего Постановления) предусматривает, что любое длительное наблюдение продолжительностью более одного месяца должно быть санкционировано судьей, независимо от того, использовались ли технические средства наблюдения или нет. Тем не менее ранее необходимость судебной санкции не следовала из Уголовно-процессуального кодекса Германии, конституционного законодательства или из статьи 8 Конвенции.

D. Разбирательство в Федеральном конституционном суде

23. Впоследствии заявитель подал жалобу в Федеральный конституционный суд. Он жаловался, в частности, что наблюдение за ним сотрудниками Департамента района Северный Рейн-Вестфалия по защите Конституции, а также Федерального ведомства уголовной полиции с октября 1995 года по февраль 1996 года, а также судебные решения Апелляционного и Верховного судов нарушили его право на личную жизнь. Подпункт "b" пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии не мог считаться достаточно четким правовым основанием для наблюдения за заявителем с помощью системы глобального позиционирования. Не существовало эффективного судебного контроля за этой мерой, а применение нескольких средств наблюдения одновременно потребовало бы отдельного обоснования в законодательстве. Кроме того, использование в суде информации, полученной с помощью указанных мер без законного обоснования, нарушило право заявителя на справедливое судебное разбирательство.
24. 12 апреля 2005 г. Федеральный конституционный суд, проведя слушания, отклонил конституционную жалобу заявителя (дело N 2 BvR 581/01). Федеральный конституционный суд постановил, что жалоба являлась необоснованной, поскольку заявитель жаловался на использование в судебном разбирательстве доказательств, полученных в ходе GPS-наблюдения за ним в совокупности с другими средствами наблюдения, и на то, что эти меры являлись незаконными.
25. Наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования могло быть основано на подпункте "b" пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии. Данное положение являлось конституционным. В частности, термин "специальные технические средства, предназначенные для целей наблюдения" был достаточно точным. В отличие от визуального или акустического наблюдений, GPS-наблюдение включает в себя определение местонахождения, а также установление местопребывания человека наблюдением за ним или ней с помощью технических средств, таких как система глобального позиционирования. Законодатель не был обязан определять методы наблюдения, исключая использование новой криминалистической аппаратуры. Вместе с тем существует риск нарушения права на самоопределение в сфере информации, то есть права личности определять использование данных о нем или о ней. Отсюда следует, что законодатель обязан следить за техническими разработками и при необходимости защищать соблюдение основных прав следственными органами, используя дополнительные положения закона.
26. Кроме того, рассматриваемая мера не вмешивалась непропорционально в право заявителя на личную жизнь. Наблюдение за ним не разрушало сущность его личной жизни. С другой стороны, наблюдение с помощью технических средств в некоторых случаях делает более серьезное вмешательство, такое как перехват сообщений, ненужным. Следовательно, санкционирование мер по наблюдению не являлось непропорциональной мерой, если только существовало исходное подозрение в совершении преступления (особой тяжести) и в случае, если другие методы расследования имели мало шансов на успех. В то же время законодатель не был обязан предоставлять дополнительные гарантии для длительного наблюдения, которые он позже предоставил, приняв часть 4 статьи 163f Уголовно-процессуального кодекса Германии, но, прежде всего, мог отслеживать фактические изменения в этой области.
27. Законодатель не обязан регулировать использование нескольких мер по наблюдению одновременно. Непрерывное наблюдение за лицом, с помощью которого можно составить исчерпывающее личное дело, было бы неконституционным, но, как правило, этого возможно избежать предоставлением процессуальных гарантий. Тем не менее прокуратура, санкционировав меры по наблюдению, должна была убедиться на основании соответствующей документации в материалах дела и федеральных регистрах, что она была проинформирована обо всех других мерах наблюдения, принятых в отношении данного лица в то же время. Кроме того, законодатель обязан отслеживать, с учетом будущего развития, были ли существовавшие процессуальные гарантии достаточны, чтобы предоставить эффективную защиту основных прав и предотвратить несогласованность розыскных мероприятий органами различного уровня.
28. В настоящем деле вмешательство в права заявителя наблюдением за ним с помощью системы глобального позиционирования было пропорциональным. В частности, с учетом тяжести совершенных преступлений, в которых он подозревался, и того, что он избегал других мер наблюдения за ним. Использование нескольких мер по наблюдению одновременно не привело к тотальной слежке. За заявителем следили с помощью системы глобального позиционирования, только когда он ездил на машине С. Другие методы наблюдения использовались только в выходные дни и касались перехвата незначительной части сообщений.

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

29. Пункт 1 части 1 статьи 100c был внесен в Уголовно-процессуальный кодекс Германии в соответствии с Законом о борьбе с незаконным оборотом наркотиков и другими формами организованной преступности (Gesetz zur Bekampfung des illegalen Rauschgifthandels und anderer Erscheinungsformen der organisierten Kriminalitat) от 15 июля 1992 г. В соответствующих частях статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии в редакции, действовавшей в период, относящийся к делу, говорится следующее:
"(1) Без ведома соответствующего лица
1.
a) могут быть сделаны фотографии и видеозаписи;
b) другие специальные технические средства, предназначенные для наблюдения, могут использоваться для расследования фактов по делу или установления местонахождения преступника, если расследование касается уголовного преступления значительной степени тяжести и
если другие средства расследования фактов по делу или определения местонахождения преступника были безуспешными или были более сложными,
2.
приватные разговоры могут быть записаны с использованием технических средств…
(2) Меры, предусмотренные частью 1, могут применяться только в отношении обвиняемых… Меры, соответствующие подпункту "b" пункта 1 части 1… могут быть санкционированы в отношении третьих лиц, только если можно предположить, исходя из конкретных фактов, что они контактируют или собираются вступить в контакт с преступником и что данная мера позволит установить факты или определить местонахождение преступника и если другие средства не были бы столь эффективными или были бы значительно сложнее…".
30. В соответствии с частью 1 статьи 100d Уголовно-процессуального кодекса Германии в редакции, действовавший в соответствующий период времени, так же как для санкции на прослушивание телефонных разговоров лица (часть 1 статья 100b Уголовно-процессуального кодекса), судебное решение было необходимо для признания законным использования технических устройств для подслушивания и записи приватных разговоров в соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии. Однако данная статья не предусматривала наличие санкции суда относительно следственных мер, принятых в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии.
31. Согласно части 1 статьи 101 Уголовно-процессуального кодекса Германии лицо, в отношении которого приняты меры в соответствии с подпунктом "b" пункта 1 части 1 статьи 100c данного Кодекса, должно быть поставлено в известность о них, как только это станет возможным, без ущерба для цели расследования, общественной безопасности, жизни и здоровья другого лица или возможности дальнейшего использования агента под прикрытием, который связан с реализацией данной меры.
32. 1 ноября 2000 г. вступила в действие статья 163f Уголовно-процессуального кодекса Германии, касавшаяся длительного систематического наблюдения за подозреваемыми. В соответствии с частью 1 указанной статьи наблюдения, длившиеся более 24 часов в непрерывном режиме и применявшиеся более двух суток, могли вестись только в отношении лица, подозреваемого в совершении особо тяжкого преступления, и если другие методы расследования фактов по делу или определения местонахождения подозреваемого имели мало шансов на успех или были более сложными. Мера должна быть санкционирована прокуратурой (часть 3 этой же статьи). Часть 4 статьи 163f Уголовно-процессуального кодекса Германии предусматривает, что мера должна быть ограничена максимально одним месяцем, и любое дальнейшее продление возможно только на основании санкции судьи.

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ

33. Заявитель жаловался, что наблюдение за ним с помощью системы глобального позиционирования в совокупности с несколькими новыми мерами по наблюдению, а также на использование данных, полученных таким образом, в его уголовном деле нарушили его право на уважение личной жизни, предусмотренное статьей 8 Конвенции, в соответствующих частях которой говорится следующее:
"1. Каждый имеет право на уважение его личной… жизни…
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц".
34. Власти государства-ответчика оспаривали данный аргумент.

A. Приемлемость жалобы

1. Доводы сторон

(a) Власти государства-ответчика

35. Власти государства-ответчика считали, что заявитель не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты, как того требует статья 35 Конвенции. В ходе разбирательств во внутригосударственных судах он не жаловался на визуальное наблюдение за ним как таковое, которое установило связь между ним самим и данными, полученными с помощью GPS-наблюдения, о том, что заявитель находился в автомобиле С. Кроме того, заявитель не оспорил законность этих мер во внутригосударственных судах, кроме GPS-наблюдения, в частности, прослушивание его переговоров по средствам связи.
36. Власти государства-ответчика также высказали мнение о том, что заявитель не мог жаловаться, что он являлся жертвой нарушения права на уважение личной жизни по смыслу статьи 34 Конвенции. Они утверждали, что GPS-наблюдение за автомобилем его сообщника С. не касается его непосредственно.

(b) Заявитель

37. Заявитель не согласился с этой точкой зрения. Он считал, в частности, что исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты. Он подчеркнул, что жаловался во внутригосударственные суды и в Европейский Суд на то, что за ним велось наблюдение с помощью GPS, которое было применено в дополнение к новым методам наблюдения, применявшимся в то же время, и возражал против рассмотрения доказательств, полученных в результате GPS-наблюдения, а не только против использования данных GPS как таковых. Вместе с тем на протяжении всего разбирательства заявитель жаловался, что за ним велась тотальная слежка с применением совокупности нескольких различных методов наблюдения, использовавшихся в дополнение к GPS-наблюдению. Это подтверждалось доводами, изложенными в постановлениях внутригосударственных судов, в которых были рассмотрены и отклонены его доводы, касавшиеся данного вопроса.

2. Мнение Европейского Суда

38. Европейский Суд отмечает относительно материалов дела, представленного на его рассмотрение, что заявитель жаловался, ссылаясь на статью 8 Конвенции, на наблюдение за ним с помощью системы глобального позиционирования. Он полагал, что данная мера сама по себе является нарушением его права на уважение личной жизни и что в любом случае она нарушает статью 8 Конвенции из-за ее применения в сочетании с уже проводившимися мерами наблюдения. Он также жаловался на использование полученных таким образом данных в уголовном деле в отношении него. Заявитель не оспаривал законность ни одной из дополнительных мер, кроме GPS-наблюдения. Европейский Суд отмечает, что заявитель подал свою жалобу, как указано выше, в Апелляционный суд г. Дюссельдорфа и Федеральный конституционный суд, которые рассмотрели и отклонили ее по существу (см. §§ 14, 18 — 28 настоящего Постановления). Следовательно, возражение властей государства-ответчика о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты должно быть отклонено.
39. Что касается вопроса о том, мог ли заявитель утверждать, что является жертвой нарушения права на уважение своей личной жизни по смыслу статьи 34 Конвенции в связи с тем фактом, что GPS-наблюдение велось не за ним самим, а за автомобилем его сообщника, Европейский Суд считает, что этот вопрос тесно связан с существом его жалобы, касающейся статьи 8 Конвенции. Таким образом, Европейский Суд рассмотрит предварительное возражение властей государства-ответчика одновременно с существом дела.
40. Европейский Суд также отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что она не является необоснованной и по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

B. Существо жалобы

1. Имело ли место вмешательство в личную жизнь

(a) Доводы сторон

41. По мнению заявителя, тотальное наблюдение за ним с помощью системы глобального позиционирования являлось вмешательством в его право на уважение личной жизни. Даже если GPS-приемник был установлен в объекте (автомобиль С.), он предназначался для наблюдения за его и (С.) перемещениями. Следственные органы смогли составить всеобъемлющую картину его передвижений в общественных местах в течение нескольких месяцев посредством очень точной меры наблюдения, которую трудно было обнаружить. Все его передвижения были доведены до сведения третьих лиц без его согласия. Информация, полученная с помощью GPS-наблюдения, в частности, места, в которые он направлялся, позволила властям возбудить последующее расследование.
42. Власти государства-ответчика считали, что наблюдение с помощью системы глобального позиционирования не являлось вмешательством в право заявителя на личную жизнь согласно статье 8 Конвенции. Это наблюдение не касалось непосредственно лично заявителя, поскольку GPS-приемник был установлен на автомобиле его сообщника С., и полученные данные только показывали, где приемник обнаружил себя в конкретный момент времени, а не кто именно находился в автомобиле С.

(b) Мнение Европейского Суда

(i) Краткое изложение соответствующих принципов

43. Европейский Суд напоминает, что личная жизнь является широким термином, который не поддается исчерпывающему определению. Статья 8 Конвенции защищает, в частности, право на индивидуальность и личное развитие, а также право на установление и развитие отношений с другими людьми и внешним миром. Следовательно, даже в публичной сфере существует сфера взаимодействия человека с другими людьми, которая может относиться к сфере "личной жизни" (см. Постановление Европейского Суда по делу "P.G. и J.H. против Соединенного Королевства" (P.G. and J.H. v. United Kingdom), жалоба N 44787/98, ECHR 2001-IX, § 56, Постановление Европейского Суда по делу "Пек против Соединенного Королевства" (Peck v. United Kingdom), жалоба N 44647/98, ECHR 2003-I, § 57, и Постановление Европейского Суда по делу "Перри против Соединенного Королевства" (Perry v. United Kingdom), жалоба N 63737/00, ECHR 2003-IX (извлечения), § 36).
44. Существует ряд элементов, имеющих значение для решения вопроса о том, затронута ли личная жизнь лица действиями, совершенными за пределами его жилища либо частного помещения. Поскольку иногда возникают ситуации, когда лица сознательно или умышленно вовлекаются в действия, которые записываются или могут быть записаны или освещаются публичным образом, разумные ожидания лица относительно неприкосновенности его личной жизни могут быть важным, хотя и необязательно решающим фактором (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Перри против Соединенного Королевства", § 37). Человек, идущий по улице, неизбежно попадает в поле зрения другого человека, присутствующего поблизости. Наблюдение с помощью технических средств за происходящим в общественном месте (например, когда охранник следит за монитором замкнутой телевизионной системы наблюдения) имеет такой же характер (см. также Решение Комиссии по правам человека по делу "Эрбек и Ассоциация "Лига прав человека" против Бельгии" (Herbecq and the Association "Ligue des droits de l'homme" v. Belgium) от 14 января 1998 г., жалобы N 32200/96 и N 32201/96, Decisions and Reports (DR) 92-B, p. 92, касающееся использования фотографического оборудования, которое не производит записи визуального изображения). Однако вопросы, связанные с частной жизнью, могут возникать, когда к такому материалу применяется систематическая или постоянная запись из сферы публичного доступа (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "P.G. и J.H. против Соединенного Королевства", § 57, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Пек против Соединенного Королевства", §§ 58 — 59, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Перри против Соединенного Королевства", § 38).
45. Далее, элементы, которые Европейский Суд в связи с этим принял во внимание, включают вопрос о том, была ли собрана информация по конкретному лицу, имела ли место обработка или использование личных данных, было ли разглашение полученных материалов обычным или выходило за рамки обычно предсказуемого уровня.
46. Таким образом, Европейский Суд полагает, что систематический сбор и запись данных, касающихся конкретных лиц, службами безопасности, даже без использования методов скрытого наблюдения, является вмешательством в частную жизнь этих лиц (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Ротару против Румынии" (Rotaru v. Romania), жалоба N 28341/95, ECHR 2000-V, §§ 43 — 44, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "P.G. и J.H. против Соединенного Королевства", § 57, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Перри против Соединенного Королевства", § 38, см. для сравнения Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Аманн против Швейцарии" (Amann v. Switzerland), жалоба 27798/95, ECHR 2000-II, §§ 65 — 67, где хранение информации о заявителе на карте в файле было признано вмешательством в личную жизнь, даже хотя она не содержала конфиденциальной информации и, возможно, никогда не учитывалась). Европейский Суд также ссылается в данном контексте на Конвенцию Совета Европы от 28 января 1981 г. "О защите физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных", которая вступила в силу в Германии 1 октября 1985 г. и целью которой является "обеспечение на территории каждой из сторон для каждого лица… уважения его прав и основных свобод и, в частности, его права на неприкосновенность личной жизни в связи с автоматической обработкой касающихся его персональных данных" (статья 1), в которой такие персональные данные определяются как "любая информация, касающаяся конкретного или могущего быть идентифицированным лица" (статья 2) (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "P.G. и J.H. против Соединенного Королевства", § 57).
47. Европейский Суд также рассмотрел, имела ли оспариваемая мера характер обработки или использования персональных данных такого вида, что составляла бы вмешательство в право на уважение личной жизни (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Перри против Соединенного Королевства", §§ 40 — 41). Так, Европейский Суд считал, например, постоянную видеосъемку заявителя, преднамеренно сделанную скрытой камерой в полицейском участке, и ее использование в видеоидентификационной процедуре обработкой персональных данных заявителя, которая вмешивается в его право на уважение личной жизни (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Перри против Соединенного Королевства", §§ 39 — 43). Аналогичным образом скрытая и постоянная запись голосов заявителей в полицейском участке для дальнейшего анализа в качестве голосовых образцов, имеющих прямое отношение к идентификации указанных лиц в контексте других персональных данных, считалась обработкой их персональных данных и расценивалась как вмешательство в их частную жизнь (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "P.G. и J.H. против Соединенного Королевства", §§ 59 — 60, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Перри против Соединенного Королевства", § 38).
48. В заключение обнародование материала, полученного в общественных местах образом или в степени, выходящей за рамки обычно предсказуемой, может привести к тому, что записанные данные или материалы будут подпадать под действие пункта 1 статьи 8 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Пек против Соединенного Королевства", §§ 60 — 63, касающееся предоставления средствам массовой информации для трансляции видеоматериалов о заявителе, снятых в общественном месте, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Перри против Соединенного Королевства", § 38).

(ii) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

49. При определении того, являлось ли наблюдение, проводимое следственными органами с помощью системы глобального позиционирования, вмешательством в право заявителя на уважение его личной жизни, Европейский Суд, учитывая вышеприведенные принципы, определит, прежде всего, способствовала ли эта мера сбору данных о заявителе. Европейский Суд отмечает довод властей государства-ответчика о том, что этот вопрос не относится к делу, принимая во внимание, что GPS-приемник находился в автомобиле, принадлежащем третьему лицу (сообщнику заявителя). Однако следственные органы определенно рассчитывали получить информацию о передвижениях как заявителя, так и его сообщника, поскольку на основании предварительного расследования они знали о том, что оба подозреваемых пользовались автомобилем С. совместно по выходным, когда произошли первые теракты (см. §§ 11 и 17 настоящего Постановления, см. также mutatis mutandis <1> Постановление Европейского Суда по делу "Ламберт против Франции" (Lambert v. France) от 24 августа 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-V, § 21, где было признано, что к установлению вмешательства в личную жизнь заявителя не имеет отношения то, что прослушивание телефонных разговоров осуществлялось по линии третьего лица).
———————————
<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).

50. Кроме того, тот факт, что заявитель, так же как и С., должен рассматриваться как объект GPS-наблюдения, не вызывает сомнения, поскольку информация о передвижениях автомобиля С. могла быть привязана к заявителю только посредством дополнительного визуального наблюдения для подтверждения его присутствия в данной машине. Действительно, ни один из внутригосударственных судов не выразил сомнения в том, что заявитель являлся объектом GPS-наблюдения (см., в частности, §§ 14, 17, 20 и 26 настоящего Постановления).
51. Европейский Суд также отмечает, что при помощи GPS-наблюдения следственные органы в течение приблизительно трех месяцев собирали и хранили данные, определяющие в конкретных обстоятельствах местоположение и передвижение заявителя в общественной сфере. Они также записали личные данные и использовали их с целью составления схемы передвижений заявителя и проведения дальнейшего расследования и для того, чтобы получить дополнительные доказательства о местах, куда ездил заявитель, которые позднее использовались в уголовном деле в отношении него (см. § 17 настоящего Постановления).
52. По мнению Европейского Суда, GPS-наблюдение по своему характеру отличается от других методов визуального или акустического наблюдения, которые, как правило, более подвержены вмешательству в право человека на неприкосновенность личной жизни, поскольку они раскрывают больше информации о поведении человека, его мыслях и чувствах. Принимая во внимание принципы, выработанные прецедентным правом, Европейский Суд, тем не менее, считает вышеупомянутые факторы достаточными, чтобы заключить, что наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования в конкретных обстоятельствах, а также обработка и использование данных, полученных этим способом, представляли собой вмешательство в частную жизнь заявителя, защищенную пунктом 1 статьи 8 Конвенции.
53. Следовательно, предварительное возражение властей государства-ответчика о том, что заявитель не может являться жертвой нарушения своего права на уважение его личной жизни по целям статьи 34 Конвенции, должно быть отклонено.

2. Было ли вмешательство оправданным

(a) Было ли вмешательство "в соответствии с законом"

(i) Доводы сторон

(альфа) Заявитель

54. Заявитель утверждал, что рассматриваемое вмешательство не соответствовало пункту 2 статьи 8 Конвенции. Положения подпункта "b" пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии не являлись достаточным правовым основанием для вмешательства. Под данным положением законодатель не подразумевал обеспечение меры по наблюдению, неизвестной на момент вступления Кодекса в действие. Кроме того, термин "другие специальные технические средства, предназначенные для целей наблюдения", содержащийся в этой статье, не был достаточно ясен, и, принимая во внимание возможные будущие технические разработки, его смысл не был предсказуем для лиц, которых он мог коснуться. Это было неявно подтверждено Федеральным конституционным судом, который постановил, что существует риск нарушений основополагающих прав при использовании новых криминалистических техник и что законодатель обязан гарантировать соблюдение этих прав дополнительными правовыми нормами, если необходимо (см. § 25 настоящего Постановления).
55. Далее заявитель утверждал, что правовые положения, на основании которых было санкционировано GPS-наблюдение, не удовлетворяли качественным требованиям, разработанным прецедентным правом Европейского Суда по секретным мерам наблюдения (он ссылался, в частности, на Решение Европейского Суда по делу "Вебер и Саравиа против Германии" (Weber and Saravia v. Germany), жалоба N 54934/00, ECHR 2006-XI, а также на Постановление Европейского Суда по делу "Ассоциация за европейскую интеграцию и права человека и Экимджиев против Болгарии" (Association for European Integration and Human Rights and Ekimdzhiev v. Bulgaria) от 28 июня 2007 г., жалоба N 62540/00). В частности, отсутствовала установленная предельно допустимая продолжительность такого наблюдения. Вместе с тем, учитывая интенсивность вмешательства, санкционированного обвинением, в отличие от судьи, ведущего следствие, постановление о назначении наблюдения не предоставляло достаточную защиту от произвола.
56. Заявитель также считал, что использование многочисленных новых мер по наблюдению в дополнение к GPS-наблюдению привело к тотальной слежке за ним со стороны органов государственной власти, а также привело к нарушению его прав, закрепленных статьей 8 Конвенции, поскольку законодательство не содержало достаточных гарантий от злоупотреблений, в частности, потому что отсутствовала необходимость в вынесении независимым судом постановления о назначении и контроле за мерами наблюдения в полном объеме. Последующий судебный пересмотр мер по наблюдению сам по себе не обеспечил защищенность заинтересованным лицам. Он проводился только в случаях, если после применения подобной меры были возбуждены уголовные дела и если с помощью этой меры обвинение получило доказательство, которое намеревалось использовать в суде. Статья 163f Уголовно-процессуального кодекса Германии (см. § 32 настоящего Постановления) не действовала в рассматриваемое время, и в любом случае в ней не содержится достаточных гарантий против злоупотреблений.

(бета) Власти государства-ответчика

57. Власти государства-ответчика утверждали, что даже если предположить, что наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования считалось вмешательством в право заявителя на уважение его личной жизни, данное вмешательство было оправданным в соответствии с пунктом 2 статьи 8 Конвенции. Оно основывалось на подпункте "b" пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии — норме права, которая удовлетворяет качественным требованиям, в частности, что касается предсказуемости. Власти государства-ответчика полагали, что принципы, разработанные в прецедентной практике Европейского Суда относительно законной предсказуемости, в контексте дел, касающихся перехвата телекоммуникаций, не могли быть применены к настоящему делу, имеющему отношение к GPS-наблюдению, так как последнее в гораздо меньшей степени вмешивалось в частную жизнь лица, чем прослушивание телефонных разговоров. Как было подтверждено внутригосударственными судами, достаточно ясно, что термин "другие специальные технические средства, предназначенные для наблюдения" согласно подпункту "b" пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии, на основании которой законодатель намеревался санкционировать использование новых методов наблюдения, включал наблюдение с помощью системы глобального позиционирования.
58. Кроме того, власти государства-ответчика утверждали, что правовые нормы по данному вопросу содержат достаточные гарантии от произвольного вмешательства со стороны властей в права граждан. Наблюдение с помощью технических средств, таких как система глобального позиционирования, должно санкционироваться только в соответствии с подпунктом "b" пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии в случае, если расследование касалось уголовного преступления особой тяжести. Часть 2 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии (см. § 29 настоящего Постановления) предусматривает, что указанные меры могут, как правило, предприниматься только в отношении лиц, обвиняемых в совершении уголовного преступления. В соответствии с правовыми положениями, действовавшими в соответствующий период, прокуратура была уполномочена выдавать санкцию на ведение наблюдения. Не было необходимости передавать эти полномочия судье. В любом случае судебный надзор за рассматриваемыми мерами проводился во время последующего производства по уголовному делу. Кроме того, внутригосударственные суды убедительно доказали, что для ведения GPS-наблюдения не требовалось санкции суда, учитывая тот факт, что данная мера применялась в сочетании с несколькими дополнительными методами наблюдения.
59. Вместе с тем власти государства-ответчика подчеркнули, что лицо, за которым ведется наблюдение, должно быть проинформировано об этом, как только это станет возможным без ущерба для целей расследования (часть 1 статьи 101 Уголовно-процессуального кодекса Германии, см. § 31 настоящего Постановления). Более того, соблюдение принципа пропорциональности обеспечивалось тем, что согласно подпункту "b" пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии рассматриваемые методы наблюдения санкционировались только в случае, если другие методы расследования имели меньше шансов на успех или были сложнее. Продолжительность меры по наблюдению с помощью системы глобального позиционирования также должна была быть пропорциональной.

(ii) Мнение Европейского Суда

(альфа) Соответствующие принципы

60. Исходя из устоявшейся прецедентной практики Европейского Суда определение "предусмотрено законом" по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции означает прежде всего, что оспариваемая мера должна основываться на каких-либо положениях внутригосударственного законодательства, оно также относится к качеству рассматриваемого закона, требуя, чтобы он был доступен соответствующему лицу, которое должно иметь возможность предвидеть его последствия, и чтобы закон соответствовал нормам права (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу "Крюслен против Франции" (Kruslin v. France) от 24 апреля 1990 г., Series A, N 176-A, § 27, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Ламберт против Франции", § 23, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Перри против Соединенного Королевства", § 45).
61. Что касается требования правовой "предвидимости" в данной сфере, Европейский Суд напоминает, что в контексте скрытых мер наблюдения законодательство должно быть достаточно ясным в своих формулировках с тем, чтобы граждане имели надлежащее представление об условиях и обстоятельствах, при которых власти могут прибегать к любым подобным мерам (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу "Мэлоун против Соединенного Королевства" (Malone v. United Kingdom) от 2 августа 1984 г., Series A, N 82, § 67, Постановление Европейского Суда по делу "Валенсуэла Контрерас против Испании" (Valenzuela Contreras v. Spain) от 30 июля 1998 г., Reports 1998-V, § 46 (iii), и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Быков против Российской Федерации" (Bykov v. Russia), жалоба N 4378/02 <1>, ECHR 2009… § 76). Учитывая риск злоупотреблений, присущий любой системе тайного наблюдения, такие меры должны основываться на очень ясном законодательстве, особенно в отношении постоянно совершенствующихся технологий, доступных для использования (см. Решение Европейского Суда по делу "Вебер и Саравиа против Германии" (Weber and Saravia v. Germany), жалоба N 54934/00, ECHR 2006-XI, § 93, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Ассоциация за европейскую интеграцию и права человека и Экимджиев против Болгарии", § 75, Постановление Европейского Суда по делу "Либерти и другие против Соединенного Королевства" (Liberty and Others v. United Kingdom) от 1 июля 2008 г., жалоба N 58243/00, § 62, и Постановление Европейского Суда по делу "Иордаки и другие против Молдавии" (Iordachi and Others v. Moldova) от 10 февраля 2009 г., жалоба N 25198/02, § 39).
———————————
<1> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 6/2009.

62. Европейский Суд также утверждал в контексте статьи 7 Конвенции, что как бы ясно ни было сформулировано правовое положение в любой правовой системе, в том числе и в уголовном праве, неизбежно присутствует элемент судебного толкования. Всегда будет существовать необходимость прояснения сомнительных моментов и адаптации к изменяющимся обстоятельствам. Действительно, в ряде государств — участников Конвенции прогрессивное развитие уголовного права посредством судебного нормотворчества является давно устоявшейся и необходимой частью правовой традиции. Статью 7 Конвенции нельзя рассматривать как исключающую законность постепенного разъяснения норм уголовной ответственности путем их толкования судами применительно к различным делам при условии, что происходящее в результате этого их развитие согласуется с сутью правонарушения, и его можно было в разумных пределах предвидеть (см. Постановление Европейского Суда по делу "S.W. против Соединенного Королевства" (S.W. v. United Kingdom) от 22 ноября 1995 г., Series A, N 335-B, § 36, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Штрелец, Кесслер и Кренц против Германии" (Streletz, Kessler and Krenz v. Germany), жалобы N 34044/96, 35532/97 и 44801/98, ECHR 2001-II, § 50).
63. Кроме того, в контексте мер скрытого наблюдения со стороны органов государственной власти из-за отсутствия общественного контроля и риска злоупотребления властью совместимость с принципом верховенства права требует, чтобы внутригосударственное законодательство обеспечивало адекватную защиту от произвольного вмешательства в права, закрепленные в статье 8 Конвенции (см., в частности, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Аманн против Швейцарии", §§ 76 — 77, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу "Быков против Российской Федерации", § 76, см. также упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу "Вебер и Саравиа против Германии", § 94, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Либерти и другие против Соединенного Королевства", § 62). Европейский Суд должен убедиться, что существуют надлежащие и эффективные гарантии против злоупотреблений. Данная оценка зависит от всех обстоятельств дела, таких как характер, масштаб и продолжительность предполагаемых мер, основания, предоставляемые для их санкционирования компетентными органами, уполномоченными осуществлять и контролировать их проведение, а также средства правовой защиты, предоставляемые внутригосударственным законодательством (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Ассоциация за европейскую интеграцию и права человека и Экимджиев против Болгарии", § 77, с учетом Постановления Европейского Суда по делу "Класс и другие против Германии" (Klass and Others v. Germany) от 6 сентября 1978 г., Series A, N 28, § 50).

(бета) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

64. Европейский Суд, рассматривая вопрос о том, было ли вмешательство в право заявителя на уважение личной жизни, причиненное наблюдением за ним с помощью системы глобального позиционирования, "в соответствии с законом" по смыслу пункта 2 статьи 8 Конвенции, считает, что данное вмешательство основывалось на статутном праве Германии, подпункте "b" пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии, положение которого было доступно заявителю.
65. Что касается предсказуемости закона и его соответствия принципу верховенства права, Европейский Суд сразу же отмечает, что в своих объяснениях заявитель полагался на минимальные гарантии, которые изложены в статутном праве с целью избежать злоупотреблений, как это разработано Европейским Судом в контексте жалоб, касающихся перехвата телекоммуникаций. Согласно этим принципам характер преступлений, которые могут привести к принятию санкции о перехвате связи, определение категорий людей, чьи каналы связи прослушиваются, ограничение длительности такого мониторинга, порядок действий для изучения, использования и хранения полученных данных, меры предосторожности, предпринимаемые при передаче данных другим сторонам, и обстоятельства, при которых полученные данные могут или должны быть стерты или уничтожены записи, должны быть определены в статутном праве (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу "Вебер и Саравиа против Германии", § 95, с дальнейшими ссылками).
66. Несмотря на то, что Европейский Суд с уважением относится к изложенным принципам, он считает, что эти достаточно жесткие стандарты, установленные и применявшиеся в специфическом контексте прослушивания телекоммуникаций (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Ассоциация за европейскую интеграцию и права человека и Экимджиев против Болгарии", § 76, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Либерти и другие против Соединенного Королевства", § 62, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Иордаки и другие против Молдавии", § 39), не применимы в делах, как настоящее, относящееся к GPS-наблюдению за передвижениями в общественных местах и, таким образом, мерой, которая должна рассматриваться как вмешивающаяся в меньшей степени в частную жизнь лица, чем перехват его или ее телефонных переговоров (см. § 52 настоящего Постановления). В связи с этим Европейский Суд будет применять более общие принципы надлежащей защиты от произвольного вмешательства в права, закрепленные статьей 8 Конвенции, как указано выше (см. § 63 настоящего Постановления).
67. При определении того, соответствовали ли положения о наблюдении за заявителем с помощью системы глобального позиционирования требованию "предвидимости", Европейский Суд отмечает довод заявителя о том, что термин "другие специальные технические средства, предназначенные для наблюдения", содержавшийся в подпункте "b" пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии, был недостаточно ясным, и он не подразумевал наблюдение с помощью системы глобального позиционирования. С другой стороны, внутригосударственные суды, на которые в первую очередь возлагается толкование и применение внутригосударственного законодательства (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу "Копп против Швейцарии" (Kopp v. Switzerland) от 25 марта 1998 г., Reports 1998-II, § 59), были единодушны в своих решениях в том, что данная статья предусматривает ведение наблюдения с помощью таких средств (см. §§ 14, 19 и 25 настоящего Постановления).
68. Европейский Суд считает, что из содержания подпункта "b" пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии, прочитанного в контексте подпункта "a" пункта 1 части 1 и части 2 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии, ясно, что рассматриваемые технические средства распространялись на методы наблюдения, которые не были ни визуальными, ни акустическими и использовались, в частности, "для определения местоположения преступника". Поскольку использование системы глобального позиционирования не является ни визуальным, ни акустическим наблюдением и позволяет определять положение объектов, оборудованных GPS-приемником, и, следовательно, лиц, перемещающихся вместе с объектом или в нем, Европейский Суд приходит к выводу, что вывод внутригосударственных судов о том, что такое наблюдение предусматривалось подпунктом "b" пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии, являлся обоснованно предсказуемым развитием и уточнением данного положения Уголовно-процессуального кодекса Германии путем судебного толкования.
69. При рассмотрении вопроса о том, содержит ли внутригосударственное законодательство надлежащие и эффективные гарантии против злоупотреблений, Европейский Суд отмечает, что в сущности ведение наблюдения за лицом с помощью установки GPS-приемника на автомобиль, которым он или она пользуются, в сочетании с визуальным наблюдением за этим лицом позволяет властям отслеживать перемещения лица в общественных местах, когда он или она передвигаются в этом автомобиле. Соответствует действительности и то, что, как возражал заявитель, не было какой-либо фиксированной законом продолжительности подобного наблюдения. Фиксированные сроки были установлены лишь позднее, поскольку согласно части 4 статьи 163f Уголовно-процессуального кодекса Германии систематическое наблюдение за подозреваемым, санкционированное прокурором, не может превышать одного месяца, и любое продление может производиться только по решению судьи (см. § 32 настоящего Постановления). Тем не менее Европейский Суд считает, что длительность этой меры по наблюдению применяется с учетом ее соразмерности обстоятельствам и что внутригосударственные суды рассмотрели вопрос о соблюдении принципа пропорциональности в этой связи (см. § 28 настоящего Постановления). Исходя из изложенного Европейский Суд заключает, что законодательство Германии предоставляет достаточные гарантии против злоупотреблений.
70. Что касается оснований для выдачи санкции на наблюдение с помощью системы глобального позиционирования, Европейский Суд отмечает, что в соответствии с подпунктом "b" пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии такое наблюдение может быть санкционировано только в отношении лица, подозреваемого в совершении тяжкого уголовного преступления, или, в крайних обстоятельствах, в отношении третьего лица, подозреваемого в связях с обвиняемым, а также в случае, если другие средства обнаружения местонахождения обвиняемого имеют меньше шансов на успех или были сложнее. Следовательно, Европейский Суд находит, что внутригосударственное законодательство устанавливает достаточно строгие стандарты для санкционирования рассматриваемой меры по наблюдению.
71. Далее Европейский Суд отмечает, что в соответствии с внутригосударственным законодательством обвинение могло санкционировать наблюдение за подозреваемым с помощью системы глобального позиционирования, которое проводилось сотрудниками полиции. Европейский Суд напоминает, что, по мнению заявителя, только предоставив полномочия санкционирования GPS-наблюдения судье, ведущему судебное расследование, можно было бы предоставить достаточную защиту от произвола. Европейский Суд также замечает, что в соответствии с частью 4 статьи 163f Уголовно-процессуального кодекса Германии, которая вступила в действие после проведения GPS-наблюдения за заявителем, систематическое наблюдение за подозреваемым в течение срока, превышающего один месяц, действительно должно осуществляться на основании санкции судьи. Европейский Суд приветствует это усилие защиты права подозреваемого на уважение его личной жизни. Однако Европейский Суд считает, что уже согласно действовавшим в соответствующее время положениям наблюдение за объектом с помощью системы глобального позиционирования не было выведено из-под судебного контроля. В ходе последующих уголовных разбирательств в отношении указанного лица уголовные суды могли рассматривать вопрос о законности меры по наблюдению, а также в случае, если эта мера была признана незаконной, должны были исключить использование доказательств, полученных данным образом, из судебного процесса (такой пересмотр был произведен в настоящем деле, см., в частности, §§ 14, 19 и 21 настоящего Постановления).
72. Европейский Суд полагает, что судебное рассмотрение и возможность исключения доказательств, полученных в ходе незаконного GPS-наблюдения, являлись важной гарантией, поскольку не позволяли следственным органам собирать доказательства незаконными методами. Учитывая тот факт, что GPS-наблюдение должно рассматриваться как мера, в меньшей степени вмешивающаяся в личную жизнь лица, чем, например, телефонное прослушивание (санкция на которое должна выдаваться независимым органом государственной власти как в соответствии с внутригосударственным законодательством (см. часть 1 статьи 100b Уголовно-процессуального кодекса Германии, см. § 30 настоящего Постановления), так и в соответствии со статьей 8 Конвенции (см., в частности, Постановление Европейского Суда по делу "Думитру Попеску против Румынии (N 2)" (Dumitru Popescu v. Romania) (N 2) от 26 апреля 2007 г., жалоба N 71525/01, §§ 70 — 71, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Иордаки и другие против Молдавии", § 40), Европейский Суд считает последующее судебное рассмотрение вопроса о наблюдении за лицом с помощью системы глобального позиционирования предоставляющим достаточную защиту от произвола. Кроме того, часть 1 статьи 101 Уголовно-процессуального кодекса Германии содержит еще одну гарантию против злоупотреблений, заключающуюся в том, что лицо, в отношении которого применяется мера, должно быть проинформировано при определенных обстоятельствах о том, что он или она находится под наблюдением (см. § 31 настоящего Постановления).
73. В заключение Европейский Суд не упускает из вида, что в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Германии в обязанности суда не входили санкционирование и контроль за GPS-наблюдением, которое велось в дополнение к другим средствам наблюдения и, таким образом, за всеми мерами в их полном объеме. Европейский Суд принимает во внимание, что достаточные гарантии против произвола требуют, в частности, чтобы были прекращены нескоординированные следственные мероприятия, проводимые различными органами, и что в вследствие этого сторона обвинения до вынесения санкции на GPS-наблюдение за подозреваемым должна убедиться, что она осведомлена о дополнительных, уже осуществляемых, мерах наблюдения. Тем не менее, учитывая выводы Федерального конституционного суда по этому вопросу (см. § 27 настоящего Постановления), Европейский Суд считает, что предоставляемые в соответствующий период гарантии по предотвращению тотальной слежки за лицом, включая принцип пропорциональности, являлись достаточными для предотвращения злоупотребления полномочиями.
74. Таким образом, Европейский Суд приходит к выводу, что вмешательство в право заявителя на уважение его личной жизни осуществлялось "в соответствии с законом" по смыслу пункта 2 статьи 8 Конвенции.

(b) Цель и необходимость вмешательства

(i) Доводы сторон

75. Заявитель считал, что рассматриваемое вмешательство не являлось необходимым в демократическом обществе по смыслу пункта 2 статьи 8 Конвенции, поскольку, как было установлено выше (см. §§ 54 — 56 настоящего Постановления), применявшееся законодательство не могло достаточно защитить его от произвольного вмешательства государственных органов.
76. По мнению властей государства-ответчика, мера по наблюдению преследовала законные цели, так как она служила интересам национальной безопасности, общественного порядка, предотвращению преступлений и защите прав других лиц. Эта мера также была необходима в демократическом обществе. Как установлено выше, существовали эффективные гарантии против злоупотреблений. Очевидно и то, что законодатель, приняв часть 4 статьи 163f Уголовно-процессуального кодекса Германии, впоследствии также укрепил права заинтересованных лиц в том смысле, что к мерам по наблюдению стали применяться судебное постановление и установленные процессуальные сроки. Однако это не оправдывает вывод о том, что ранее мера не отвечала минимальным стандартам, установленным Конвенцией. Наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования в течение почти двух с половиной месяцев не может считаться непропорциональным. Аналогично совокупность различных методов наблюдения не делает вмешательство в права заявителя непропорциональным. Визуальное наблюдение, в частности, проводившееся исключительно в выходные дни, и тяжесть преступления, в совершении которого подозревался заявитель, а также общественная опасность оправдывали наблюдение за заявителем таким способом.

(ii) Мнение Европейского Суда

77. Наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования, санкционированное Федеральным генеральным прокурором для расследования нескольких эпизодов покушения на убийство, по которым террористическое движение взяло на себя ответственность, и для предотвращения дальнейших террористических актов проводилось в интересах национальной безопасности и общественного порядка, предотвращения преступлений и защиты прав жертв.
78. При определении того, являлось ли наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования, проведенное в настоящем деле, "необходимым в демократическом обществе", Европейский Суд напоминает, что понятие необходимости подразумевает, что вмешательство соответствует общественной необходимости и, в частности, пропорционально преследуемой законной цели (см. Постановление Европейского Суда по делу "Леандер против Швеции" (Leander v. Sweden) от 26 марта 1987 г., Series A, N 116, § 58, и Постановление Европейского Суда по делу "Мессина против Италии (N 2)" (Messina v. Italy) (N 2), жалоба N 25498/94, ECHR 2000-X, § 65). При рассмотрении в свете всего дела в целом вопроса о том, была ли принятая мера пропорциональна преследуемой законной цели, Европейский Суд отмечает, что наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования изначально не было санкционировано. Следственные органы прежде всего с помощью мер, вмешивавшихся в право заявителя на уважение личной жизни, пытались определить, участвовал ли заявитель в рассматриваемых террористических актах. В частности, они пытались определить местоположение заявителя при помощи установки датчиков на автомобиле С., использование которых (отличных от системы глобального позиционирования) требовало знания того, где приблизительно может находиться лицо. Однако заявитель и его сообщник обнаружили и уничтожили датчики и несколько раз успешно уходили от визуального наблюдения за ними сотрудниками государственных служб. Таким образом, ясно, что другие методы расследования, которые менее затрагивают личное пространство лица, чем наблюдение с помощью системы глобального позиционирования, оказались менее эффективными.
79. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования было добавлено к множеству других, санкционированных ранее, частично перекрывающих друг друга мер наблюдения. Они включали визуальное наблюдение за заявителем и сотрудниками Департамента района Северный Рейн-Вестфалия по защите Конституции, а также сотрудниками Федерального ведомства уголовной полиции. Вместе с тем эти меры включали видеонаблюдение за входом дома, в котором заявитель жил, прослушивание телефонных разговоров в этом доме и в телефонной будке, расположенной неподалеку, проводимые обеими указанными организациями в отдельности. В то же время Департамент района Северный Рейн-Вестфалия по защите Конституции перехватывал почтовые сообщения заявителя в рассматриваемое время.
80. Европейский Суд полагает, что при таких обстоятельствах наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования привело к чрезвычайно экстенсивному наблюдению за его поведением со стороны двух различных государственных организаций. В частности, то, что заявитель подвергался одним и тем же мерам наблюдения со стороны различных органов власти, привело к более серьезному вмешательству в его личную жизнь, поскольку увеличилось количество лиц, которым стала доступна информация о его поведении. С учетом этого вмешательство в виде дополнительного GPS-наблюдения за заявителем, следовательно, должно было иметь более веские основания, чтобы считаться оправданным. Однако GPS-наблюдение, проводившееся в течение относительно короткого периода времени (около трех месяцев), а также визуальное наблюдение за заявителем, проводившееся государственными агентами, главным образом, воздействовали на него только в выходные дни и лишь когда он передвигался на автомобиле С. Таким образом, заявитель не мог утверждать, что подвергался тотальному и всеобъемлющему наблюдению. Кроме того, расследование, для которого проводилось наблюдение, касалось особо тяжких преступлений, а именно нескольких покушений на убийство политиков и государственных служащих с применением взрывных устройств. Как указано выше, расследование этих преступлений и, в частности, предотвращение дальнейших подобных актов путем применения менее затрагивающих личное пространство лица методов наблюдения ранее оказалось безуспешным. Учитывая изложенное, Европейский Суд считает, что наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования, проводившееся в обстоятельствах настоящего дела, было пропорционально преследуемой законной цели и "необходимым в демократическом обществе" по смыслу пункта 2 статьи 8 Конвенции.
81. Отсюда следует, что отсутствовало нарушение статьи 8 Конвенции.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ

82. Заявитель также жаловался, что использование в уголовном разбирательстве информации, полученной посредством наблюдения за ним в нарушение статьи 8 Конвенции и послужившей существенным основанием для его обвинения, нарушило его право на справедливое судебное разбирательство. Он ссылался на пункт 1 статьи 6 Конвенции, в соответствующей части которого говорится следующее:
"Каждый… при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое… разбирательство дела… судом…".
83. Власти государства-ответчика оспорили этот довод.

A. Приемлемость жалобы

84. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба связана с рассмотренной выше, поэтому должна быть также объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

B. Существо жалобы

85. Принимая во внимание вышесделанный вывод о том, что наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования не нарушало статью 8 Конвенции, Европейский Суд считает, что использование полученных таким образом информации и доказательств в уголовном деле в отношении заявителя при обстоятельствах настоящего дела не поднимает отдельного вопроса о соблюдении пункта 1 статьи 6 Конвенции.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1) рассмотрел одновременно с рассмотрением жалобы по существу предварительное возражение властей государства-ответчика о том, что заявитель не мог утверждать, что являлся жертвой нарушения его прав, предусмотренных статьей 8 Конвенции, и отклонил его;
2) объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу;
3) постановил, что отсутствовало нарушение статьи 8 Конвенции;
4) постановил что не возникает отдельного вопроса о нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции.
Совершено на английском и французском языках, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 2 сентября 2010 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда ПЭР ЛОРЕНСЕН

Секретарь Секции Суда КЛАУДИЯ ВЕСТЕРДИЙК