Приговор: По п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ за разбой, п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ за убийство. Определение ВС РФ: Приговор изменен в части разрешения вопроса о зачете времени предварительного содержания осужденного под стражей в срок наказания, поскольку в резолютивной части приговора в этой части были допущены ошибки

Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 15.01.2016 по делу N 14-АПУ15-15СП

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:
председательствующего Земскова Е.Ю.,
судей Дубовика Н.П., Эрдыниева Э.Б.
при секретаре Багаутдинове Т.Г.
рассмотрела в открытом судебном заседании дело по апелляционным жалобам осужденного Державина Н.А. и адвоката Лозового М.П. на приговор с участием присяжных заседателей Воронежского областного суда от 2 октября 2015 года, по которому
Державин Н.А. <…> несудимый,
осужден по п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ (в ред. закона N 64-ФЗ от 13.06.1996 года) к лишению свободы на 9 лет,
по п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ (в ред. закона N 64-ФЗ от 13.06.1996 года) к лишению свободы на 16 лет.
На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений Державину Н.А назначено окончательное наказание в виде лишения свободы на 18 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.
Заслушав доклад судьи Земскова Е.Ю., выступление адвоката Лозового М.П., осужденного Державина Н.А., поддержавших доводы, изложенные в апелляционных жалобах, мнение представителя Генеральной прокуратуры РФ Коловайтеса О.Э. об отсутствии оснований для удовлетворения апелляционных жалоб, Судебная коллегия

установила:

Державин признан виновным в разбойном нападении на П. совершенном с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, а также в ее убийстве, сопряженном с разбоем.
Преступления совершены 17 января 2001 года в г. <…> области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В апелляционных жалобах и дополнениях к ним:
осужденный Державин Н.А. указывает на то, что после постановления приговора он был необоснованно ограничен во времени ознакомления с делом и ему отказано в ходатайстве о допуске в качестве защитника наряду с адвокатом — его дочери Д. (т. 8 л.д. 21, 23, 24, 36); в ходе судебного следствия были нарушены требования ч. 8 ст. 335 УПК РФ, в присутствии присяжных заседателей озвучивались сведения о его судимости, о факте выхода в эфир телепередачи, посвященной рассматриваемому делу; при этом не были допущены к исследованию заключения специалиста Ч. свидетельствующие о его непричастности, не исследовались приказ директора предприятия, где он работал, о праве на беспрепятственный вход на территорию завода; судья не учел, что его показания на следствии были получены без необходимости в ночное время, под пытками, а понятыми при проверке показаний были студенты юридического факультета, находившиеся на практике; у него не было возможности пригласить честного защитника, ссылается на недопустимость указанных доказательств; в ходе судебного разбирательства не соблюдался принцип равноправия сторон, ходатайства стороны защиты в основном отклонены, судом не были запрошены его служебные обязанности, характеристики с места работы и места жительства, что, по его мнению, имело значения для вывода о его виновности, не были исследованы доказательства существовавшей на предприятии ОАО "<…>" практики подмены работников без отражения этого факта в табеле учета рабочего времени.
Кроме того Державин оспаривает выводы суда о фактических обстоятельствах дела, приводит в тексте жалоб содержание доказательств, дает им оценку, указывая на недоказанность обвинения, на ошибочность выводов суда о его причастности к преступлению. Не согласен также Державин с редакцией ст. 162 УК РФ, по которой квалифицированы его действия.
адвокат Лозовой М.П. ссылается на нарушение процедуры судопроизводства с участием присяжных заседателей, в частности, указывает, что в нарушение ч. 8 ст. 335 УПК РФ в судебном заседании оглашены сведения о судимости Державина и другие данные о его личности, в том числе:
государственный обвинитель сообщил присяжным заседателям о вменяемости Державина (протокол, стр. 19), в своих показаниях свидетель Д. упомянул об осуждении Державина Н.А. и отбывании наказания в колонии-поселении, свидетель Г. упомянул об условно-досрочном освобождении Державина (протокол, стр. 51), свидетелю Д. государственным обвинителем задан вопрос, включающий сведения о досрочном освобождении Державина (протокол, стр. 62), а свидетелю Г. председательствующим поставлен вопрос о составе семьи и жилищных условиях Державина (протокол, стр. 50), свидетеля Д. государственный обвинитель спрашивал о составе семьи осужденного (68), а свидетеля Д. — про размер заработной платы по должности подсудимого (протокол, стр. 61), у свидетеля Г. потерпевшим П. выяснялся вопрос о наличии у осужденного средств в сумме <…> США на покупку автомобиля (протокол, стр. 51), а сам потерпевший Поротиков сообщил о предложении Державина передать деньги за отказ от дачи показаний по краже (протокол, стр. 37).
В прениях потерпевший использовал недопустимые выражения, оценивая поведение Державина; кроме того, потерпевший и прокурор сообщали о сложности дела в связи с длительным периодом времени, истекшим с момента преступления.
Несмотря на реакцию председательствующего в некоторых из названных случаях, присяжные заседатели не были ограждены от негативного воздействия со стороны обвинения.
В ходе судебного разбирательства государственный обвинитель отказался от обвинения в части хищения серьги, что не было доведено до присяжных заседателей и не было вынесено постановление о рассмотрении дела в пределах измененного обвинения.
В ходе судебного следствия были исследованы показания Державина в качестве подозреваемого от 3 февраля 2015 года и обвиняемого от 6 февраля 2015 года, которые получены с нарушением уголовно-процессуального закона, при этом в ходе предварительного слушания председательствующий безосновательно отказал в исключении их из числа доказательств. Высказывает несогласие с данным решением председательствующего, ссылаясь на заключение специалиста, согласно которому текст протокола допроса обвиняемого ему не принадлежит, информация о деталях преступления могла быть получена Державиным от третьих лиц, а также на содержание протоколов допросов в качестве подозреваемого от 3.02.2015 года и обвиняемого от 6.02.2015 года, в которых усматриваются идентичные фрагменты текста и повторяется одна и та же ошибка.
По делу поступили возражения потерпевшего П. и государственного обвинителя Д.В. Гриценко, в которых указывается на необоснованность апелляционных жалоб.
Проверив материалы дела, обсудив доводы, содержащиеся в апелляционных жалобах, возражения на них, Судебная коллегия приходит к следующим выводам.
Судебная коллегия не усматривает нарушений уголовно-процессуального закона при составлении протокола судебного заседания, из содержания которого Судебная коллегия исходит при оценке доводов жалоб, поскольку протокол в предусмотренной законом процедуре проверен председательствующим с учетом поданных на него замечаний.
Оснований не согласиться с решением председательствующего по замечаниям на протокол судебного заседания Судебная коллегия не усматривает. Постановление председательствующим вынесено в предусмотренном уголовно-процессуальном законом порядке и мотивировано, выводы суда являются обоснованными. Как следует из протокола судебного заседания, в нем нашли отражение все этапы судебного разбирательства. Содержание исследованных судом доказательств изложено последовательно и во взаимосвязи друг с другом, вопросы лицам, которые допрашивались, и их ответы имеют смысловую взаимосвязь. При таких обстоятельствах оснований считать, что поданные на протокол судебного заседания замечания рассмотрены неправильно и необоснованно отклонены, не имеется.
В связи с изложенным Судебная коллегия при проверке приговора по доводам апелляционных жалоб исходит из содержания протокола судебного заседания.
Содержание протокола судебного заседания дает основание для вывода, что вопреки доводам жалоб в ходе производства по уголовному делу были соблюдены принципы судопроизводства, предусмотренные главой 2 УПК РФ, председательствующим созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав; обеспечены требования равенства сторон при участии в судебном разбирательстве и его состязательность, право на справедливое судебное разбирательство компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона, право подсудимого на защиту, в том числе право знать, в чем он обвиняется и на основании каких доказательств, с которыми он ознакомлен при выполнении требований ст. 217 УПК РФ.
Законность суда, рассмотревшего дело, сомнений не вызывает, поскольку требования подсудности были соблюдены, а передача дела на рассмотрение его судом с участием присяжных заседателей была обусловлена выбором данной формы судопроизводства осужденным Державиным, обвинявшимся по ч. 2 ст. 105 УК РФ в преступлении, за которое предусмотрено пожизненное лишение свободы.
Как следует из материалов уголовного дела, при ознакомлении в порядке, предусмотренном ст. 217 УПК РФ, Державину были разъяснены особенности судопроизводства по такой категории дел, права обвиняемого и пределы обжалования приговора.
Предварительное слушание по делу проведено в установленном законом порядке. Судом установлено, что осужденный ознакомлен с материалами дела, ему своевременно вручены копия обвинительного заключения, разъяснены процессуальные права, в том числе право ходатайствовать о судебном разбирательстве с участием присяжных заседателей; в ходе предварительного слушания судом также разъяснены права и обязанности сторон, процедура рассмотрения дела, процессуальные последствия заявления подсудимым ходатайства о рассмотрении дела судом с участием присяжных заседателей, пределы обжалования приговора, выяснена позиция подсудимого по ранее заявленному ходатайству о составе суда.
Доводы жалоб осужденного о том, что он был неправомерно ограничен во времени ознакомления с делом, лишены оснований.
Как следует из протокола о выполнении требований, предусмотренных ст. 217 УПК РФ (т. 6 л.д. 1-4) и графиков ознакомления, осужденный знакомился с делом в течение 4 дней — 28 и 29 апреля, 7 и 8 мая 2015 года (т. 6 л.д. 7), адвокат Лозовой 25 и 29 апреля, а также 8 мая 2015 (т. 6 л.д. 5-6). Согласно протокола осужденный и его защитник ознакомились с делом без каких-либо ограничений во времени.
После приговора Державин дополнительно знакомился с делом с 23 октября по 16 ноября 2015 года, ознакомившись за это время только с 2 томами дела, в связи с чем постановлением судьи от 16 ноября 2015 года (т. 8 л.д. 31) он был ограничен в сроках дополнительного ознакомления — ему был предоставлен срок для окончания ознакомления в течение 5 дней 16, 17, 18, 19, 20 ноября 2015 года. Согласно графику Державин знакомился с делом 23, 26, 27, 28 октября, 2, 3, 5, 9, 10, 11, 12, 16, 17, 18, 19, 23 ноября 2015 года (т. 8 л.д. 33-34), что при указанном судом объеме дела является достаточным для подготовки Державина к участию в судебном разбирательстве.
Председательствующим также обоснованно разрешен вопрос по ходатайству Державина о допуске в качестве защитника наряду с адвокатом дочери осужденного. Мотивы принятого судом решения изложены в отдельном постановлении (т. 8 л.д. 24) и сомнений в правильности не вызывают.
Таким образом, доводы осужденного о нарушении его права на защиту материалами дела не подтверждаются. Являются также несостоятельными утверждения Державина о нарушении права на защиту в период предварительного следствия. С момента задержания — 23 июля 2014 года защиту интересов Державина осуществлял, с его согласия, адвокат по назначению Казьмин В.М. (т. 4 л.д. 140), с 24 июля 2014 года — адвокат по соглашению Кудаев Д.А. (т. 4 л.д. 152), с 6 марта 2015 года — адвокат по соглашению Лозовой М.П. При этом показания, в которых Державин признал вину, были получены в феврале 2015 года с участием адвоката Кудаева, который защищал Державина по соглашению с ним. В связи с изложенным доводы Державина о том, что он не имел возможности самостоятельно пригласить адвоката, являются несостоятельными.
Беспристрастность суда, рассмотревшего дело, также сомнений не вызывает. Отводов к председательствующему не поступило. Коллегия присяжных заседателей была сформирована в соответствии с требованиями ст. 326 — 332 УПК РФ, в процедуре отбора коллегии присяжных заседателей председательствующим обеспечено, а сторонами реализовано право на отводы кандидатам в присяжные заседатели.
В отношении присяжных заседателей, вошедших в состав сформированной коллегии, не усматривается обстоятельств, препятствующих участию лица в качестве присяжного заседателя в рассмотрении уголовного дела, перечисленных в частях 2, 3 статьи 3 и пункте 2 статьи 7 Федерального закона от 20 августа 2004 года N 113-ФЗ "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации".
Мотивированные и немотивированные отводы разрешены председательствующим в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.
Право на отвод кандидатов сторонами было реализовано в полном объеме.
При формировании коллегии присяжных заседателей заявлений о тенденциозности ее состава сделано не было. Отводы отдельным присяжным заседателям в ходе дальнейшего судебного разбирательства не заявлялись.
Как следует из материалов дела, судебное следствие по делу проведено с учетом требований ст. 335 УПК РФ, определяющей его особенности в суде с участием присяжных заседателей, в пределах предъявленного обвинения. Нарушений требований ст. 252 УПК РФ допущено не было.
Доводы жалобы о том, что до присяжных заседателей не было доведено изменение государственным обвинителем обвинения, в частности, исключения им из обвинения факта хищения кольца, не повлияло на вердикт, поскольку перед присяжными заседателями вопрос о хищении кольца не ставился.
Доводы Державина об указанных им нарушениях уголовно-процессуального закона, допущенных органом расследования, не свидетельствуют о том, что до коллегии присяжных заседателей не была доведена вся необходимая информация либо, напротив, сообщены факты, которые не подлежали исследованию в присутствии присяжных заседателей.
Вопреки доводам жалоб председательствующим в судебном следствии в равной мере обеспечивалась возможность представлять доказательства и участвовать в их исследовании как стороне обвинения, так и стороне защиты, удовлетворялись и отклонялись ходатайства, объявлялись замечания каждой из сторон.
При этом позиция председательствующего при разрешении процессуальных вопросов была обусловлена не процессуальным положением участников судебного разбирательства, а обоснованностью самих ходатайств и вопросов, которые они ставили перед судом.
Вопреки доводам жалоб сторона защиты не была ограничена судом в представлении доказательств.
В ходе судебного разбирательства сторонам была обеспечена возможность представить коллегии присяжных заседателей доказательства, исследование которых отвечало требованиям ст. 334, 335 УПК РФ, а судебное следствие объявлено оконченным лишь после того, как стороны сообщили суду об отсутствии у них ходатайств по исследованию других доказательств и дополнений к судебному следствию.
Судебная коллегия отмечает, что обвинение, предъявленное органом предварительного расследования и поддержанное в суде государственным обвинителем, являлось конкретным и понятным, с объемом доказательств стороны обвинения Державин был ознакомлен при выполнении требований ст. 217 УПК РФ, доказательства исследовались в судебном заседании в его присутствии, в связи с чем у Державина имелась возможность оспаривать обвинение, изложить в присутствии присяжных заседателей свою позицию и соответствующие ей доказательства, относящиеся к предмету судебного разбирательства с учетом требований ст. 334, 335 УПК РФ.
В частности подсудимым Державиным доведена до присяжных заседателей его позиция о непричастности к преступлению, о том, что ранее он выполнял работы в квартире и при данных обстоятельствах мог оставить отпечаток пальца на сейфе, о наличии у него алиби — о нахождении на работе в момент совершения преступления, в подтверждение чего представлены показания свидетеля В. и справка с места работы. В отношении табеля рабочего времени, представленного стороной обвинения в опровержение показаний данного свидетеля, сторона защиты имела возможность довести до присяжных заседателей мнение о недостоверности данного документа, сведения о наличии на предприятии "<…>" практики подмены работников без отражения этих фактов в табеле, о том, что Державин мог прийти на завод в любое время, а при оставлении территории предприятия предупреждал о своем уходе и т.д.
Все ходатайства о представлении доказательств стороной защиты рассмотрены с соблюдением требований состязательности в соответствии с предусмотренной уголовно-процессуальным законом процедурой.
При этом, по смыслу, закона отказ в удовлетворении ходатайства, если оно заявлено необоснованно, не свидетельствует об ограничении стороны в праве на представление доказательств.
Все решения председательствующего по ходатайствам, вопреки доводам жалоб, являются правильными, подтверждаются уголовно-процессуальными основаниями, которые усматриваются в материалах дела.
Случаев необоснованного отклонения ходатайств стороны защиты о представлении доказательств либо необоснованного исключения доказательств, которые подлежали исследованию в присутствии присяжных заседателей, по материалам дела не усматривается.
Весь необходимый объем доказательственной информации, который стороны были вправе представить суду в соответствии со ст. 252, 334, 335 УПК РФ и указали в своих ходатайствах, до присяжных заседателей был доведен.
Вопрос о возможности оглашения в присутствии присяжных заседателей заключений специалиста N <…> по результатам психофизиологического исследования Державина с использованием полиграфа (т. 5 л.д. 74-101) и заключения специалиста N <…> об оценке достоверности сведений о причастности Державина к убийству П. изложенных в протоколе его допроса от 6.02.2015 года по результатам исследования его почерка (т. 5 л.д. 102-154) правильно разрешен в судебном заседании в отсутствие присяжных заседателей (т. 7 л.д. 183-184).
Председательствующим отказано стороне защиты в оглашении заключений специалиста в присутствии присяжных заседателей (т. 7 л.д. 184).
Данное решение является правильным, поскольку заключения специалиста даны по вопросам оценки достоверности сведений об обстоятельствах преступления, сообщенных Державиным при допросах в качестве подозреваемого и обвиняемого, оценка которых в силу ст. 334 УПК РФ относится не к компетенции специалиста (эксперта), а является прерогативой коллегии присяжных заседателей.
Кроме того, в отношении заключения специалиста N <…> Судебная коллегия учитывает, что проверка на полиграфе не относится к способам получения достоверной информации, отвечающим требованиям ст. 75 УПК РФ. В связи с этим результаты такой проверки не могли быть представлены присяжным заседателям.
Что касается психолингвистического исследования (по заключению специалиста N <…>, то его предметом являлся рукописный текст, выполненный Державиным не в момент его допроса, а впоследствии путем переписывания с машинописного текста протокола допроса, составленного следователем.
Это следует из заключения специалиста, согласно которому предметом исследования являлись индивидуальные особенности почерка и письменной речи Державина Н.А. при самостоятельном и собственноручном переписывании им текста из протокола допроса обвиняемого Державина Н.А. от 6.02.2015 года (т. 5 л.д. 123).
Указанный рукописный текст оценен специалистом как не соответствующий психолингвистическому профилю Державина Н.А. и его авторскому стилю, зафиксированному в свободных и экспериментальных образцах почерка испытуемого, поскольку принадлежит другому лицу, составившему данный текст от имени Державина Н.А., под которым последний только поставил свою подпись" (т. 5 л.д. 123).
Следовательно, указанный рукописный текст Державина, ставший предметом исследования специалиста, не является документом, составленным по результатам участия Державина в следственных действиях, а специалистом на основании исследования указанный рукописной копии фрагмента текста протокола допроса фактически оценивалась достоверность его показаний, полученных в другое время и при других обстоятельствах.
Кроме того, как следует из приведенного фрагмента заключения, специалистом помимо ответов на вопросы, не входящие в его компетенцию, оценивалась и процедура составления протокола, что является правовым вопросом, не относящимся к компетенции присяжных заседателей, в связи с чем и по данному основанию указанное заключение специалиста не могло быть представлено к исследованию в присутствии присяжных заседателей.
В связи с указанным решением председательствующего Судебная коллегия не усматривает оснований считать, что сторона защиты была неправомерно ограничена в представлении доказательств суду.
Вопрос об исследовании перед присяжными заседателями приказа директора предприятия ОАО "<…>" о праве Державина на беспрепятственный вход на территорию завода сторона защиты перед судом не ставила, в связи с этим также не усматривается оснований считать, что осужденный и его защитник были ограничены в представлении доказательств присяжном заседателям.
По аналогичным мотивам Судебная коллегия не принимает во внимание доводы жалобы Державина о том, что судом не были запрошены его служебные обязанности, характеристики с места работы и места жительства, поскольку в судебном разбирательстве с участием присяжных заседателей доказательства согласно ч. 2 ст. 274 УПК РФ представляются сторонами с учетом требований ст. 334, 335 УПК РФ.
Доводы о нарушении требований ч. 8 ст. 335 УПК РФ в ходе судебного следствия и прений сторон не свидетельствуют о наличии оснований для отмены приговора, поскольку, как следует из протокола судебного заседания, во всех случаях, когда участники процесса и свидетели касались вопросов, которые не подлежат исследованию в присутствии коллегии присяжных заседателей, в том числе фактов, связанных с судимостью Державина, председательствующий судья своевременно прерывал участников процесса и разъяснял присяжным заседателям необходимость не принимать услышанное во внимание.
Что касается сведений о составе семьи и жилищных условиях Державина, о размере заработной платы по должности подсудимого, о наличии у осужденного средств в сумме <…> США на покупку автомобиля, то исследование данных обстоятельств не противоречило ч. 8 ст. 335 УПК РФ, так как было связано с установлением фактических обстоятельств дела, в частности с доказыванием факта появления у Державина денежных средств, достаточных для приобретения автомобиля в период после совершения преступления, что сторона обвинения приводила как одно из доказательств причастности Державина к преступлению.
Доводы о том, что в судебном процессе упоминался телесюжет "Человек и закон", посвященный событию преступления, не свидетельствует о нарушении уголовно-процессуального закона, которое могло повлечь предубеждение присяжных заседателей, поскольку сторона обвинения видеозапись данной телепередачи в судебном разбирательстве не представляла, а обстоятельства, связанные с интервью Державина тележурналисту, были озвучены в вопросах его защитника и ответах на него осужденного (т. 7 л.д. 168-169). Сам по себе выход в эфир указанной телепередачи не ставит под сомнение объективность судебного разбирательства, поскольку каких-либо фактов, свидетельствующих о просмотре данного видеосюжета кем-либо из присяжных заседателей, по материалам дела не усматривается.
Тот факт, что при оглашении материалов дела государственный обвинитель сообщил о вменяемости подсудимого, не свидетельствует, что данная информация могла вызвать какое-либо предубеждение в отношении Державина, поскольку вменяемость не характеризует лицо с отрицательной стороны. Кроме того, в связи с указанной информацией председательствующим сделано замечание государственному обвинителю, а присяжным заседателям дано разъяснение не учитывать данные сведения при принятии решения.
Вопреки доводам жалобы защитника показания потерпевшего и его речь в прениях не содержат высказываний, противоречащих требованиям ст. 252 и ч. 8 ст. 335 УПК РФ, поскольку касались не личности подсудимого, а его виновной осведомленности, проявленной при общении с потерпевшим. Выступая в прениях потерпевший, как участник процесса со стороны обвинения, был вправе давать оценку доказательствам и высказываться о виновности подсудимого, в том числе оценивать его поведение, как свидетельствующее о его виновности.
Вопреки доводам жалоб недопустимые доказательства в присутствии присяжных заседателей не исследовались.
Протокол проверки показаний Державина оглашен перед присяжными заседателями при отсутствии возражений стороны защиты (т. 7 л.д. 187), которая ходатайств о признании данного доказательства недопустимым не заявляла. Что касается доводов жалобы об участии в следственном действии студентов юридического факультета, находившихся на практике, то указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует о заинтересованности понятых в результатах следственного действия, и, следовательно, не указывает на нарушение следователем уголовно-процессуального закона. В проверке показаний участвовал адвокат, ход следственного действия фиксировался с помощью фотоаппаратуры. В связи с изложенным оснований считать данное доказательство недопустимым Судебная коллегия не усматривает.
Вопрос о допустимости протоколов допросов Державина качестве подозреваемого от 3.02.2015 года и обвиняемого от 6 февраля 2015 года был разрешен председательствующим на предварительном слушании в отсутствие присяжных заседателей. Установив, что указанные допросы проведены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, протоколы составлены уполномоченным лицом (следователем), подписаны без замечаний обвиняемым (подозреваемым) и его защитником, который участвовал в следственных действиях, председательствующий пришел к обоснованному выводу о допустимости вышеназванных доказательств и безосновательности ходатайства, заявленного стороной защиты. При этом в постановлении получил правильную оценку довод, приведенный также в апелляционной жалобе, о совпадении некоторых фрагментов текста и повторяющейся грамматической ошибке, как не свидетельствующий о наличии оснований для исключения протоколов допросов из числа доказательств по делу (т. 7 л.д. 16).
При выслушивании прений сторон председательствующим обеспечено соблюдение требований, предусмотренных ст. 336 УПК РФ, и ограничений, установленных ст. 334, 335 УПК РФ. Подсудимому была обеспечена возможность выступить перед присяжными заседателями в прениях, от участия в которых он отказался, и с последним словом. Речь государственного обвинителя в прениях соответствовала обвинению и исследованным в суде доказательствам.
Вопросный лист соответствует положениям ст. 338 и 339 УПК РФ. При его обсуждении председательствующим были рассмотрены замечания стороны обвинения и стороны защиты и по их существу принято правильное решение.
Напутственное слово председательствующего соответствует требованиям ст. 340 УПК РФ.
Председательствующий судья в напутственном слове напомнил содержание обвинения, сообщил содержание закона, предусматривающего ответственность за совершение деяний, в которых обвиняется подсудимый, об исследованных доказательствах, изложил позиции сторон, разъяснил правила оценки доказательств, сущность принципа презумпции невиновности, положение о толковании неустранимых сомнений в пользу подсудимого.
Возражений и заявлений от сторон в связи с содержанием напутственного слова председательствующего по мотивам нарушения принципа объективности и беспристрастности не поступило.
Вердикт коллегии присяжных заседателей является ясным и непротиворечивым.
Доводы осужденного Державина о несогласии с вердиктом, о том, что он невиновен, преступлений не совершал, о недостоверности доказательств, о недоказанности вины, о необоснованности обвинения, о неверной оценке доказательств, основанием для отмены либо изменения приговора не являются, поскольку в соответствии со ст. 389.27 УПК РФ приговор, постановленный с участием присяжных заседателей, не может быть отменен ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела.
Обвинительный приговор постановлен председательствующим судьей на основании вердикта коллегии присяжных заседателей и соответствует требованиям ст. 351 УПК РФ.
Оснований для применения правил ч. 5 ст. 348 УПК РФ судья обоснованно не усмотрел.
Юридическая оценка действий осужденного дана в соответствии с вердиктом коллегии присяжных заседателей и является правильной. Выводы суда в части квалификации действий осужденного мотивированы.
Довод о неверной квалификации действий Державина по ч. 3 ст. 162 УК РФ является ошибочным, так как судом на основании ст. 9 УК РФ правильно применен уголовный закон, действовавший в момент совершения преступления.
Судом в приговоре сделан правильный вывод о вменяемости Державина на основании заключения N <…> от 26.02.2015 года психолого-психиатрической экспертизы, которое было исследовано в судебном заседании (т. 3 л.д. 322-326).
Наказание Державину назначено в соответствии с требованиями уголовного закона, содержащимися в ст. 6, 60 УК РФ и является справедливым. Оснований для его смягчения Судебная коллегия не усматривает.
Таким образом, оснований для отмены либо изменения приговора по доводам апелляционных жалоб не усматривается.
Вместе с тем приговор подлежит изменению в части разрешения вопроса о зачете времени предварительного содержания под стражей в срок наказания, поскольку в резолютивной части приговора в этой части допущены ошибки. Державин содержался под стражей с 23 июля по 28 июля в 2014 году, в то время как суд указал в приговоре 2015 год. Кроме того, Державин содержался под стражей с 9 апреля 2015 года по 2 октября 2015, а не 2014 года, как ошибочно указал суд в приговоре.
Руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, Судебная коллегия

определила:

приговор Воронежского областного суда от 2 октября 2015 года в отношении Державина Н.А. изменить: зачесть в срок наказания время содержания Державина под стражей с 23 июля 2014 года по 28 июля 2014 года и с 9 апреля 2015 года по 2 октября 2015 года, исключив из приговора указание суда о зачете в срок наказания периодов содержания под стражей с 23 июля 2015 года по 28 июля 2015 года и с 9 апреля 2015 года по 2 октября 2014 года.
В остальном приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного Державина Н.А. и защитника Лозового М.П. — без удовлетворения.