Дело "Бальсите-Лидейкене (Balsyte-Lideikiene) против Литвы" (жалоба N 72596/01) По делу обжалуется жалоба заявительницы на невозможность допроса экспертов, заключение которых было положено в основу судебного решения, а также на то, что ее право на свободу выражения мнения было нарушено. По делу допущено нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. По делу не допущено нарушений статьи 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод

Постановление ЕСПЧ от 04.11.2008

[неофициальный перевод] <1>

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО "БАЛЬСИТЕ-ЛИДЕЙКЕНЕ (BALSYTE-LIDEIKIENE) ПРОТИВ ЛИТВЫ" <1> (Жалоба N 72596/01)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>

(Страсбург, 4 ноября 2008 г.)

———————————
<1> Перевод с английского Е.Г. Кольцова.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 4 февраля 2009 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).

По делу "Бальсите-Лидейкене против Литвы" Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Йозепа Касадеваля, Председателя Палаты,
Элизабет Фура-Сандстрем,
Корнелию Бырсана,
Боштьяна Зупанчича,
Альвины Гюлумян,
Эгберта Мийера, судей,
Инеты Зиемеле, судьи от Латвии, назначенной для участия в разбирательстве от имени Литвы,
а также при участии Стенли Найсмита, заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 7 октября 2008 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой N 72596/01, поданной против Литовской Республики в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданкой Литвы Дануте Бальсите-Лидейкене (далее — заявительница) 23 мая 2001 г.
2. Интересы заявительницы сначала представлял А. Вальерес (A. Vallieres). Затем заявительница отозвала выданную ему доверенность и назначила своим представителем Ф. Рулманна (F. Ruhlmann), адвоката, практикующего в г. Страсбурге. Власти Литвы были представлены своими представителями при Европейском Суде по правам человека Д. Йочиене (D. Jociene) и Е. Балтутите (E. Baltutyte).
3. Заявительница жаловалась, что проведение разбирательства судом первой инстанции без вызова экспертов в суд, несмотря на то, что их выводы имели ключевое значение для рассмотрения дела по существу, являлось нарушением пункта 1 статьи 6 Конвенции. Заявительница также утверждала, что она не имела возможности обеспечить свою защиту в Высшем административном суде, поскольку тот не провел слушания по ее апелляционной жалобе.
Заявительница жаловалась также, что действия государственных органов, выразившиеся в конфискации публиковавшегося ею календаря и запрете на его дальнейшее распространение, нарушили статью 10 Конвенции.
4. Жалоба была передана на рассмотрение Третьей Секции Европейского Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). Власти Литвы назначили Джона Хедигана, судью от Ирландии, для участия в разбирательстве по делу от имени Литвы. В связи с тем, что Джон Хедиган более не работал в Европейском Суде, власти Литвы заменили его на Инету Зиемеле (пункт 2 статьи 27 Конвенции и пункт 1 правила 29 Регламента Суда).
5. 24 ноября 2005 г. Европейский Суд объявил жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.
6. Заявительница и власти Литвы представили свои письменные замечания (пункт 1 правила 59 Регламента Суда). Стороны в письменной форме ответили на замечания друг друга.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

7. Заявительница Дануте Бальсите-Лидейкене является гражданкой Литвы, 1947 года рождения. В настоящее время она проживает в Литве.
8. Заявительница являлась учредительницей и собственницей издательской компании "Метскаитляй" (Metskaitliai). С 1995 года компания выпускала "Календарь литовца" (Lietuvio kalendorius), ежегодный календарь, в котором описывались различные исторические события с точки зрения заявительницы и других авторов. Календарь можно было приобрести в книжных магазинах. Он распространялся на территории Литвы и среди литовских иммигрантов, проживающих за рубежом.
9. 4 января 2000 г. депутат Сейма Литовской Республики (Seimas) сделал публичное заявление о том, что высказывания, опубликованные в "Календаре литовца за 2000 год", являлись оскорбительными для лиц польского, еврейского и русского происхождения. В соответствующих частях "Календаря литовца" говорилось:
"[Первая страница календаря]
"Литва — земля литовцев, поскольку каждая ее пядь пропитана кровью нашего народа".
15 февраля: "В 1998 году, накануне 80-летия восстановления независимости Литвы, поляк вероломно убил девять литовцев, живших в деревне Драучиу (Drauciy) Ширвинтского района (Sirvinty district), — все жители деревни были расстреляны… Народу сообщили о трагедии через 36 часов. В течение этого времени представители литовского [высшего общества] праздновали и веселились, обнимались с Президентом Польши, возлагали цветы [к памятникам] армии Пилсудского (Pilsudski), пили и танцевали свой жуткий танец на только что пролитой крови литовцев, целая деревня которых была убита".
17 марта: "Новое литовское правительство… судит литовский народ за уничтожение евреев… но оно не заинтересовано в наказании геноцида литовцев и танцует еврейские фокстроты под музыку Визенталя (Wiesenthal) и Зуроффа (Zurroff)".
26 апреля: "В 1944 году в окрестностях Радуни (Rodunia) польская Армия Крайова (Krajova Army) убила 12 литовцев по той лишь причине, что они были литовцами".
15 июня: "Советские оккупационные силы с помощью коммунистов-коллаборационистов, среди которых, в частности, было много евреев, в течение полувека осуществляли зверский геноцид литовского народа и колонизацию литовской земли".
23 июня: "В 1944 году в Дубингяе (Dubingiai) и его окрестностях польская Армия Крайова жестоко убила более сотни литовцев… среди которых были женщины, маленькие дети, даже младенцы и старики. Так поляки в условиях войны проводили этнические чистки. На всей территории Литвы [члены Армии Крайовой] убили около 1 000, а на территории этнических литовских земель более 3 000 невинных людей по той лишь причине, что они были литовцами. События в Дубингяе должны рассматриваться как геноцид литовского народа. Но литовские власти, [которые ассоциируют себя с поляками], игнорируют очевидные факты и даже не пытаются оценить эти военные преступления".
15 июля: "Через кровь наших предков ко всемирной еврейской общине".
18 июля: "В 1999 году в Дубингяе был установлен и освящен памятник жертвам польской Армии Крайовой… В 1944 году в окрестностях Дубингяя польская Армия Крайова грабила и убивала невинных людей только за то, что они были литовцами. Убийства 8 марта и 23 июня 1944 г. являются кошмарными [актами] этнической чистки и жестокими военными преступлениями, которые не могут быть компенсированы путем простого возведения памятника жертвам. Военные преступления не имеют срока давности, и военные преступники должны быть установлены и должны предстать перед судом…".
31 августа: "Оккупационная русская армия", "русские оккупанты".
10 сентября: "Марш нищих. В 1997 году… около полусотни литовских нищих провели демонстрацию перед зданием Сейма. К ним присоединились несколько тысяч жителей г. Вильнюса. Целью данной акции было привлечение внимания парламентариев и правительства к проблеме бедности… в Литве. К сожалению, публичное собрание нищих не привлекло к себе ни малейшего внимания со стороны руководителей литовского государства. В то же самое время в г. Вильнюсе состоялся банкет для евреев. Этот банкет обошелся Литве в миллион литов. Пир во время чумы… Евреи управляли Сеймом, с парламентской трибуны они оскорбляли и ругали литовский народ, требуя литовской крови и литовской собственности. Большинство депутатов из правящей партии консерваторов Литвы… встретили ругательства евреев стоя и с овациями".
24 ноября: "Литовский народ выживет только будучи националистической нацией — другого пути не существует!".
5 декабря: "В 1991 году Верховный совет (Парламент) Литовской Республики… принял Закон о "нулевом" гражданстве, предложенный В. Ландсбергисом (V. Landsbergis). Закон неправомерно предоставил гражданство оккупантам и колонистам, и литовцы стали презренной нацией".
22 декабря: "Политики приняли законодательство, демонстрирующее их антилитовскую позицию. Таким образом консервативные необольшевики взяли реванш у литовского народа, исполняя волю еврейских экстремистов".
24 декабря: "21 литовец был жестоко убит во время Рождества 1944 года. Полвека прошло, и в канун Рождества фарисеи… пришедшие к власти, начали новые казни по отношению к литовцам и литовскому народу, проводя проеврейскую политику".
10. На задней стороне обложки "Календаря литовца за 2000 год" была изображена карта Литовской Республики. Приграничные территории Республики Польши, Российской Федерации и Республики Беларусь были обозначены как "временно оккупированные этнические литовские земли".
11. 10 января 2000 г. комитет Сейма обратился в Генеральную прокуратуру с запросом о проведении расследования с целью установления, соответствовал ли календарь Конституции Литовской Республики и другим нормативным правовым актам.
12. 12 января 2000 г. премьер-министр Литовской Республики написал письмо в Департамент государственной безопасности Литовской Республики с просьбой проверить, "содержатся ли в материалах "Календаря литовца за 2000 год" признаки нарушения этнического и расового равноправия".
13. В тот же день Посольство Российской Федерации направило в Министерство иностранных дел Литовской Республики ноту протеста, выражающую недовольство в связи с публикацией карты, описывающей некоторые территории Российской Федерации как "временно оккупированные этнические литовские земли".
14. 13 января 2000 г. аналогичную ноту протеста направило Посольство Республики Беларусь.
15. 14 января 2000 г. Департамент государственной безопасности направил в Вильнюсский университет просьбу о подготовке экспертного заключения по вопросу о том, возбуждает ли "Календарь литовца за 2000 год" этническую, расовую или религиозную вражду. В этой связи служба безопасности и разведки поставила перед экспертами вопрос о том, содержит ли "Календарь литовца за 2000 год" антисемитские, антипольские и русофобские высказывания или утверждения о превосходстве литовцев vis-a-vis <1> к другим этническим группам.
———————————
<1> Vis-a-vis (фр.) — по отношению к (примеч. переводчика).

16. 20 января 2000 г. два эксперта, преподаватели истории и политологии в Вильнюсском университете, в своем заключении указали, что "Календарь литовца за 2000 год" можно признать пропагандирующим идеологию радикального национализма, которая отрицает концепцию интеграции гражданского общества, побуждает к этноцентризму, содержит оскорбительные и ксенофобские высказывания, в особенности по отношению к еврейскому и польскому народам, а также способствует возникновению территориальных претензий и чувства национального превосходства vis-a-vis к другим этническим группам. Тем не менее эксперты отметили, что календарь прямо не побуждает к насилию в отношении еврейского населения, а также не содержит высказываний в поддержку проведения дискриминационной политики, направленной против этой этнической группы.
17. В конце января 2000 года сотрудники службы безопасности и разведки изъяли ряд копий "Календаря литовца за 2000 год" в различных книжных магазинах в Литве. Распространение издания было прекращено.
18. Письмом от 31 января 2000 г. генеральный прокурор проинформировал премьер-министра, что изучение содержания "Календаря литовца за 2000 год" показало, что в публикации заявительницы отсутствовали элементы состава преступления (возбуждение этнической или расовой ненависти). Тем не менее генеральный прокурор отметил, что по данному факту заявительница должна быть привлечена к ответственности в административном порядке на основании статьи 214.12 ("Производство, хранение и распространение материалов, содержащих информацию, возбуждающую этническую, расовую или религиозную ненависть") Кодекса Литовской Республики об административных правонарушениях (далее — КоАП Литвы). Генеральный прокурор отметил, что служба безопасности и разведки обратилась в административный суд с заявлением о привлечении заявительницы к ответственности в соответствии с внутригосударственным законодательством. Генеральный прокурор также проинформировал премьер-министра о том, что распространение календаря было приостановлено до вынесения решения суда.
19. 14 февраля 2000 г. сотрудники Департамента государственной безопасности заключили, что заявительница должна быть привлечена к административной ответственности на основании статьи 214.12 КоАП Литвы.
20. 28 июня 2000 г. Второй апилинковый суд г. Вильнюса установил, что заявительница изготовила 3 000 экземпляров "Календаря литовца за 2000 год", 588 из которых были проданы. Ссылаясь главным образом на выводы экспертов от 20 января 2000 г., суд постановил, что заявительница собиралась распространять материалы, пропагандирующие этническую ненависть, в нарушение статьи 214.12 КоАП Литвы. Суд назначил заявительнице наказание в виде административного штрафа в размере 1 000 литов и конфискации всех экземпляров "Календаря литовца за 2000 год", изъятых в книжных магазинах.
21. Суд рассмотрел дело в отсутствие заявительницы и ее адвоката. Вместе с тем было отмечено, что она была надлежащим образом уведомлена о времени и месте судебного заседания, но не ходатайствовала об отложении заседания и не указала уважительных причин для своего отсутствия. При данных обстоятельствах суд признал, что дело могло быть рассмотрено в отсутствие заявительницы.
22. Заявительница обжаловала данное решение, указав, в частности, на нарушение статьи 10 Конвенции. Она также утверждала, что ее дело было рассмотрено in absentia <1>.
———————————
<1> In absentia (лат.) — заочно (примеч. переводчика).

23. 16 августа 2000 г. Вильнюсский окружной суд отменил решение суда первой инстанции на основании того, что заявительница находилась в больнице в период с 27 июня по 3 июля 2000 г. и не могла принять участие в заседании суда первой инстанции. Дело было направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
24. 28 сентября 2000 г. судья второго окружного суда г. Вильнюса вынес определение о назначении повторной экспертизы. Суд попросил Вильнюсский университет сформировать группу экспертов, представляющих различные области социальных наук, для подготовки заключения о том, возбуждает ли "Календарь литовца за 2000 год" этническую, расовую или религиозную ненависть, и содержатся ли в нем антисемитские, антипольские и русофобские высказывания или утверждения о превосходстве литовцев vis-a-vis к другим этническим группам.
25. Во исполнение данного определения были представлены четыре отдельных экспертных мнения, отражающих точку зрения преподавателей Вильнюсского университета, специализирующихся в следующих областях: история, психология, политология и библиотековедение.
26. 12 марта 2001 г. заявительница направила во Второй апилинковый суд г. Вильнюса письменное ходатайство, полученное судом на следующий день, которым она просила суд отложить судебное заседание в связи с тем, что эксперты не являлись на заседания три раза подряд. Заявительница также просила суд установить причины отсутствия экспертов и применить к ним санкции. Суд отклонил ходатайство заявительницы.
27. 13 марта 2001 г. Второй апилинковый суд г. Вильнюса установил, что публикация и распространение заявительницей "Календаря литовца за 2000 год" нарушали статью 214.12 КоАП Литвы. Суд назначил ей административное наказание в виде предупреждения, а также предписал конфисковать непроданные экземпляры календаря и оборудование, используемое для его изготовления.
28. Ссылаясь на выводы экспертов в области политологии, суд решил, что однобокое изображение отношений между нациями препятствовало консолидации гражданского общества и возбуждало этническую ненависть. Суд также отметил, что "Календарь литовца за 2000 год" вызвал негативную реакцию со стороны части общества и дипломатических представительств некоторых соседних государств, в том числе Польши, Беларуси и Российской Федерации, которые выразили свою озабоченность по поводу карты, обозначающей некоторые из территорий этих стран как "временно оккупированные этнические литовские земли". Ссылаясь на заключение эксперта по библиотековедению, Второй апилинковый суд г. Вильнюса отметил, что публикация не отвечает установленным стандартам, поскольку, среди прочего, в календаре не были указаны используемые источники и литература, а также имена авторов каждого из высказываний. Суд пришел к выводу, что заявительница подготовила, опубликовала и распространила календарь и, таким образом, несла ответственность за его содержание.
29. Ссылаясь на выводы экспертов в области истории и психологии, суд постановил, что в действиях заявительницы не было умысла, а имела место неосторожность. Суд сослался на заключение экспертов в области психологии, в котором указывалось, что "Календарь литовца за 2000 год" отражал характер личности, ценности и эмоции заявительницы. Суд отметил вывод экспертов в области психологии о том, что в публикации не было высказываний, возбуждающих ненависть в отношении польского населения, а также о том, что превосходство литовцев над другими нациями не подчеркивалось, а негативные высказывания в отношении еврейского населения не следует рассматривать как антисемитские. Однако Второй апилинковый суд г. Вильнюса признал, что заключение экспертов в области психологии не опровергало другие собранные доказательства, которые, в свою очередь, подтверждали, что имело место нарушение положений административного законодательства.
30. Суд подчеркнул, что нарушение административного законодательства, совершенное заявительницей, было малозначительным и не причинило существенного вреда общественным интересам. Суд также принял во внимание инвалидность заявительницы и отсутствие у нее судимостей.
31. Принимая во внимание указанные обстоятельства, а также учитывая неосторожный характер правонарушения, суд принял решение о назначении заявительнице наказания в виде административного предупреждения в соответствии со статьей 30.1 КоАП Литвы, что являлось более мягким административным наказанием, чем штраф в размере от 1 000 до 10 000 литов, предусмотренный статьей 214.12 КоАП Литвы.
32. Дело было рассмотрено с участием заявительницы и представителя службы безопасности и разведки. Заявительница покинула зал судебных заседаний в ходе слушания. На судебном заседании у нее не было представителя.
33. Заявительница обжаловала данное решение, утверждая, в частности, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции. Она также жаловалась, что суд первой инстанции не вызвал в судебное заседание экспертов, тем самым нарушив ее право на защиту.
34. 4 мая 2001 г. Высший административный суд пересмотрел дело заявительницы в порядке письменного производства. Заявительница сослалась на выводы экспертов в области психологии, по мнению которых "Календарь литовца за 2000 год" не имел цели возбуждение ненависти в отношении поляков, евреев и русских, равно как и не содержал утверждений о превосходстве литовцев над другими нациями. По мнению Высшего административного суда, эти выводы были сделаны экспертами только лишь в одной области, в то время как остальные доказательства, а именно заключения экспертов в области политологии и библиотековедения, свидетельствовали о том, что комментарии в календаре были основаны на идеологии радикального национализма, отрицавшего идею интеграции гражданского общества и одобрявшего ксенофобию, межнациональную рознь и территориальные споры.
35. Высший административный суд не согласился с доводом заявительницы о том, что имело место нарушение ее прав на защиту в связи с тем, что суд первой инстанции не вызвал экспертов на допрос в судебном заседании. Высший административный суд постановил:
"Довод [заявительницы] о том, что суд [первой инстанции] нарушил нормы процессуального законодательства, не обеспечив присутствие экспертов в судебном заседании, не применим. Руководствуясь внутренним убеждением, суд первой инстанции оценил заключения экспертов на предмет их разумности и полноты. Пункт 1 статьи 277 Кодекса Литовской Республики об административных правонарушениях предусматривает, что эксперты могут быть вызваны в суд, если требуется предоставление пояснений по подготовленным ими заключениям. Тот факт, что данная процедура не была использована судом первой инстанции, не означает, что имело место нарушение норм процессуального законодательства".
Основываясь на вышеизложенных доводах, Высший административный суд оставил апелляционную жалобу без удовлетворения.
36. В неустановленную дату заявительница покинула территорию Литвы. Она попросила политического убежища в Швейцарии. Позже заявительница вернулась в Литву. В данный момент она проживает в г. Вильнюсе.

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

37. В соответствующей части Конституция Литовской Республики гласит:
"…Статья 25
Человек имеет право на свои убеждения и их свободное выражение.
Человеку не должны оказываться препятствия в поиске, получении и распространении информации и идей.
Свобода выражать убеждения, получать и распространять информацию не может ограничиваться иначе, как только законом, если это необходимо для защиты здоровья, чести и достоинства, частной жизни, нравственности человека или конституционного строя.
Свобода выражения убеждений и распространения информации несовместима с преступными действиями — разжиганием национальной, расовой, религиозной или социальной ненависти, насилия и дискриминации, с клеветой и дезинформацией".
38. Кодекс Литовской Республики об административных правонарушениях предусматривает наказания за различные правонарушения небольшой тяжести, которые не охвачены уголовным законодательством Литвы.
Статья 1 КоАП Литвы устанавливает, что все граждане должны обеспечивать соблюдение положений законодательства и прав других граждан. В статье 9 КоАП Литвы дается определение административному правонарушению как неправомерному деянию, которое ставит под угрозу общественный порядок, права граждан или установленный порядок управления.
Согласно статье 20 КоАП Литвы административное наказание представляет собой форму привлечения к ответственности, которая имеет целью наказание правонарушителей, их принуждение к соблюдению законодательства, а также предупреждение повторного совершения правонарушений.
Административное предупреждение является одним из видов наказаний, предусмотренных статьей 30.1 КоАП Литвы, которое может быть назначено вместо более сурового наказания, установленного КоАП Литвы за совершение того или иного правонарушения. Административное предупреждение также может назначаться в качестве предупредительной меры, подобно условному осуждению в уголовном праве.
Статья 214.12 КоАП Литвы устанавливает, что производство, хранение и распространение материалов, содержащих информацию, возбуждающую этническую, расовую или религиозную ненависть, наказывается штрафом в размере от 1 000 до 10 000 литов с конфискацией оборудования, используемого для их изготовления, или без таковой.
Статья 256 КоАП Литвы предусматривает, что экспертное заключение может рассматриваться в качестве доказательства. В соответствии со статьей 277 в случае, когда для решения дела требуются специальные знания, может быть назначена экспертиза.
Согласно статье 272 КоАП Литвы лицо, привлекаемое к административной ответственности, вправе знакомиться с материалами дела, представлять пояснения и доказательства, а также заявлять ходатайства.
Статья 314 КоАП Литвы устанавливает, что в случае, когда наказание в виде штрафа назначается лицу, не располагающему средствами для его уплаты, суд может заменить штраф административным арестом сроком до 30 дней.
39. Статья 53 Закона "Об административном производстве" в редакции, действовавшей в рассматриваемое время, предусматривала, что стороны, среди прочего, имели право допрашивать других лиц, участвующих в деле, в том числе свидетелей и экспертов, а также принимать участие в исследовании доказательств и предоставлять пояснения.
В соответствии со статьей 130 Закона "Об административном производстве" стороны имели право обжаловать решение суда первой инстанции. В апелляционной жалобе должны быть указаны, среди прочего, доказательства, на которых основываются доводы жалобы.
Статья 144 Закона "Об административном производстве" устанавливала, что рассмотрение апелляционной жалобы на решение или определение, вынесенное по делу об административном правонарушении, осуществлялось в порядке письменного производства. По решению палаты судей в отдельных случаях по делу может быть проведено устное слушание.

III. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ МЕЖДУНАРОДНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

40. Пункт 2 статьи 20 Международного пакта о гражданских и политических правах, вступившего в силу для Литовской Республики 20 февраля 1992 г., предусматривает:
"Всякое выступление в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющее собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, должно быть запрещено законом".
41. Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации, ратифицированная Литовской Республикой 9 января 1999 г., в соответствующих частях предусматривает:
"Статья 1
В настоящей Конвенции выражение "расовая дискриминация" означает любое различие, исключение, ограничение или предпочтение, основанное на признаках расы, цвета кожи, родового, национального или этнического происхождения, имеющие целью или следствием уничтожение или умаление признания, использования или осуществления на равных началах прав человека и основных свобод в политической, экономической, социальной, культурной или любых других областях общественной жизни.
Статья 2
1. Государства-участники осуждают расовую дискриминацию и обязуются безотлагательно всеми возможными способами проводить политику ликвидации всех форм расовой дискриминации и способствовать взаимопониманию между всеми расами, и с этой целью:
…d) каждое государство-участник должно, используя все надлежащие средства, в том числе и законодательные меры, в зависимости от обстоятельств, запретить расовую дискриминацию, проводимую любыми лицами, группами или организациями, и положить ей конец…
Статья 3
Государства-участники особо осуждают расовую сегрегацию и апартеид и обязуются предупреждать, запрещать и искоренять всякую практику такого характера на территориях, находящихся под их юрисдикцией.
Статья 4
Государства-участники осуждают всякую пропаганду и все организации, основанные на идеях или теориях превосходства одной расы или группы лиц определенного цвета кожи или этнического происхождения, или пытающиеся оправдать, или поощряющие расовую ненависть и дискриминацию в какой бы то ни было форме, и обязуются принять немедленные и позитивные меры, направленные на искоренение всякого подстрекательства к такой дискриминации или актов дискриминации, и с этой целью они в соответствии с принципами, содержащимися во Всеобщей декларации прав человека, и правами, ясно изложенными в статье 5 настоящей Конвенции, среди прочего:
a) объявляют караемым по закону преступлением всякое распространение идей, основанных на расовом превосходстве или ненависти, всякое подстрекательство к расовой дискриминации, а также все акты насилия или подстрекательство к таким актам, направленным против любой расы или группы лиц другого цвета кожи или этнического происхождения, а также предоставление любой помощи для проведения расистской деятельности, включая ее финансирование…".
42. В соответствии с пунктом 2 статьи 6 Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств, подписанной в рамках Совета Европы и ратифицированной Латвийской Республикой 1 июля 2000 г.:
"Участники обязуются принимать надлежащие меры для защиты лиц, которые могут стать объектами угроз или актов дискриминации, враждебности или насилия вследствие их этнической, культурной, религиозной или языковой принадлежности".
43. Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью в своей Общеполитической рекомендации N 1 (борьба с расизмом, ксенофобией, антисемитизмом и нетерпимостью) рекомендует властям государств-членов "принять соответствующие меры с тем, чтобы в национальном уголовном, гражданском и административном праве специально и прямо была предусмотрена борьба с расизмом, ксенофобией, антисемитизмом и нетерпимостью".
44. В Приложении к Рекомендации N R(97)20 Комитета министров Совета Европы государствам-участникам по вопросам разжигания ненависти в соответствующих частях предусматривается следующее:
"Цели
Предлагаемые ниже по тексту принципы применяются к случаям разжигания ненависти, в первую очередь разжигания ненависти через средства массовой информации.
В целях применения указанных принципов термин "разжигание ненависти" трактуется как понятие, покрывающее все формы самовыражения, которые включают распространение, провоцирование, стимулирование или оправдание расовой ненависти, ксенофобии, антисемитизма или других видов ненависти на основе нетерпимости, включая нетерпимость в виде агрессивного национализма или этноцентризма, дискриминации и враждебности в отношении меньшинств, мигрантов и лиц с эмигрантскими корнями…
Принцип 2
Правительства государств-участников должны создать или сохранять действенные правовые системы, включающие в себя положения гражданского, уголовного и административного права в отношении разжигания ненависти, которые позволят административным и судебным органам согласовывать во всех случаях уважение принципа свободы самовыражения с уважением человеческого достоинства и защитой репутации или прав других лиц.
Принцип 3
Правительства государств-участников должны обеспечить, чтобы… препятствия в осуществлении свободы самовыражения были жестко ограничены и применялись в законном и беспристрастном порядке на основании объективных критериев. Более того… любые ограничения или помехи в осуществлении свободы самовыражения должны находиться под независимым судебным контролем. Такое требование особенно важно в случаях, когда принцип свободы самовыражения должен совмещаться с принципами уважения человеческого достоинства и защиты репутации или прав других лиц.
Принцип 4
Внутригосударственное право и судебная практика должны позволять судам иметь в виду, что отдельные случаи разжигания ненависти могут быть настолько оскорбительны для отдельных лиц и групп населения, что они выйдут за рамки правовой защиты, предоставляемой статьей 10 Конвенции по защите прав человека и основных свобод в отношении других форм самовыражения. Это будет составлять именно такой случай, когда разжигание ненависти направлено на подрыв прав и свобод, заложенных в Конвенции, либо на их ограничение в превышение предусмотренных Конвенцией пределов.
Принцип 5
Внутригосударственное право и судебная практика должны предоставлять компетентным органам прокуратуры, в пределах их компетенции, возможность уделять делам по разжиганию ненависти особое внимание. В этом плане указанные органы должны отдавать приоритет тщательному рассмотрению всех факторов, связанных с правом подозреваемого на самовыражение, имея в виду, что наложение уголовного наказания обычно являет собой серьезное нарушение названной свободы. При наложении уголовного наказания в отношении лиц, осужденных за преступления в области разжигания ненависти, компетентные суды должны обеспечить строгое соблюдение принципа его пропорциональности".

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ

A. Доводы сторон

1. Заявительница

45. Заявительница жаловалась на нарушение статьи 6 Конвенции, которая в соответствующих частях гласит:
"1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона…
3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:
…d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него…".
46. Заявительница утверждала, что в судебное заседание, проведенное судом первой инстанции, не были вызваны эксперты, хотя их выводы имели ключевое значение при вынесении решения по существу дела. Принимая во внимание, в частности, тот факт, что некоторые выводы экспертов были спорными, заявительница должна была иметь возможность допросить экспертов на слушании. Заявительница также указывала, что она была лишена возможности надлежащим образом представить свое дело в Высшем административном суде, поскольку тот не провел слушания по апелляционной жалобе.

2. Власти Литвы

47. Власти Литвы отметили прежде всего, что в настоящем деле статья 6 была неприменима ни в "гражданской", ни в "уголовной" частях. Что касается неприменимости статьи 6 Конвенции в гражданском-правовом аспекте, власти Литвы подчеркнули публично-правовой характер спора. Назначение административного наказания, предупреждение с конфискацией календарей, касалось исключительно отношений между гражданами и государством. В любом случае, даже если предположить, что статья 6 Конвенции была применима в гражданском аспекте, у внутригосударственных судов не было необходимости вызывать в судебное заседание и допрашивать свидетелей и экспертов. Власти Литвы утверждали, что ни на одной из стадий разбирательства заявительница не ходатайствовала о допросе экспертов. Кроме того, не было причин сомневаться в объективности экспертных заключений. Заявительница имела возможность ознакомиться с материалами дела, в том числе с заключениями экспертов, и прокомментировать их либо в форме письменных объяснений, либо устно на судебном заседании.
48. В части, касающейся рассмотрения апелляционной жалобы заявительницы Высшим административным судом в порядке письменного производства, власти Литвы сослались на пункт 2 статьи 137 Закона "Об административном производстве", который устанавливал, что производство по апелляционной жалобе, поданной на решение, вынесенное судом по делу об административном правонарушении, по общему правилу рассматривается в порядке письменного производства. Кроме того, даже если бы заявительница подала ходатайство о проведении устного слушания по делу, чего она не сделала, суд не был обязан его удовлетворять. Власти Литвы также отметили, что в соответствии с практикой Высшего административного суда устное слушание проводится по делам, в которых суд приходит к выводу о недостаточности или противоречивости собранных доказательств, когда необходимо очно заслушать показания сторон. В настоящем деле Высший административный суд принял во внимание очевидность фактических обстоятельств и ясность замечаний заявительницы, а также тот факт, что Второй апилинковый суд г. Вильнюса надлежащим образом и тщательно исследовал вопросы факта и права. Соответственно, власти Литвы сделали вывод, что статья 6 в гражданской части не была нарушена.
49. В отношении применимости статьи 6 Конвенции в "уголовной" части власти Литвы сослались на критерии, выработанные в Постановлении Европейского Суда по делу "Энгель и другие против Нидерландов" ((Engel and Others v. Netherlands) от 8 июня 1976 г., Series A, N 22, § 82): правовая классификация правонарушения в соответствии с внутригосударственным законодательством, характер правонарушения, характер и степень суровости возможного наказания. Власти Литвы отметили, что правонарушение, совершенное заявительницей, в соответствии с законодательством Литовской Республики признается административным, но допускали при этом, что данный критерий не играл ключевую роль. Гораздо большее значение, по признанию властей Литвы, имело то, что нарушенное правовое положение было нормой общего применения. Тем не менее власти Литвы утверждали, что наказание, предусмотренное за нарушение статьи 214.12 КоАП Литвы, имело скорее превентивный, а не карательный характер.
50. Что касается характера и суровости наказания, власти Литвы указали, что с учетом вины заявительницы и смягчающих обстоятельств той было назначено лишь предупреждение на основании статьи 30.1 КоАП Литвы, что можно сравнить со штрафом в размере от 1 000 (примерно 290 евро) до 10 000 литов (примерно 2 900 евро), который устанавливает статья 214.12 КоАП Литвы. Кроме того, назначенное административное наказание не могло быть заменено на лишение свободы. Соответственно, по мнению властей Литвы, суровость назначенного наказания никоим образом не достигала уровня, требуемого для признания этого наказания уголовным для целей статьи 6 Конвенции.
51. По словам властей Литвы, даже если предположить, что статья 6 Конвенции была применима в "уголовной" части, требование о справедливости разбирательства было соблюдено. Конвенция не наделяет сторону защиты абсолютным правом допрашивать каждого свидетеля, которого эта сторона желает допросить. Второй апилинковый суд г. Вильнюса воспользовался своими дискреционными полномочиями и пришел к правильному решению, что, учитывая очевидность представленной информации, не было необходимости приглашать экспертов на судебное заседание. Суд первой инстанции основывал свое решение не только на экспертных заключениях, но и на других доказательствах, таких как протокол об административном правонарушении и замечания заявительницы. Власти Литвы подчеркнули, что ни на одной из стадий разбирательства заявительница не ходатайствовала о допросе экспертов ни письменно, ни устно.
52. По вопросу о том, что Высший административный суд не провел слушания по апелляционной жалобе, власти Литвы утверждали, что заявительница не подавала ходатайства о проведении судебного заседания. Кроме того, права заявительницы, гарантированные статьей 6 Конвенции, были в полной мере соблюдены судом первой инстанции, вследствие чего суд апелляционной инстанции мог разумно предположить, что не было необходимости в проведении судебного заседания и что он был вправе рассмотреть дело в порядке письменного производства, как того требовало внутригосударственное законодательство.

B. Мнение Европейского Суда

1. Применимость статьи 6 Конвенции

53. Принимая во внимание тот факт, что заявительнице было назначено наказание в виде административного предупреждения с конфискацией непроданных экземпляров "Календаря литовца за 2000 год", следовало определить, являлось ли производство по делу заявительницы "уголовным" в автономном значении, придаваемом этому понятию в статье 6 Конвенции, и применялись ли к нему в связи с этим гарантии, предусмотренные этой статьей Конвенции. При определении того, может ли правонарушение быть квалифицировано в качестве "уголовного" преступления, применяются три критерия: правовая классификация правонарушения в соответствии с внутригосударственным законодательством, характер правонарушения, характер и степень суровости возможного наказания (см. среди прочих примеров упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Энгель и другие против Нидерландов", § 82, Постановление Европейского Суда по делу "Лауко против Словакии" (Lauko v. Slovakia) от 2 сентября 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-VI, p. 2504, § 56).
54. Что касается первого критерия, Европейский Суд признает, и стороны не спорят с тем, что КоАП Литвы не рассматривается в качестве "уголовного" закона в соответствии с внутригосударственным законодательством. Однако ценность разъяснений, предоставляемых законодательством государства-ответчика, относительна (см. Постановление Европейского Суда по делу "Езтюрк против Германии" (Ozturk v. Germany) от 21 февраля 1984 г., Series A, N 73, p. 19, § 52).
55. Кроме того, в соответствии со сложившейся прецедентной практикой Европейского Суда второй и третий критерии имеют по отношению друг к другу альтернативное, а не кумулятивное значение. Для того, чтобы статья 6 Конвенции применялась, достаточно, чтобы рассматриваемое правонарушение было с точки зрения Конвенции "уголовным" по своей природе или подвергало заинтересованное лицо риску понести наказание, которое по своему характеру и степени тяжести могло быть приравнено к "уголовному" (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Эзе и Коннорс против Соединенного Королевства" (Ezeh and Connors v. United Kingdom), жалобы N 39665/98 и 40086/98, § 86, ECHR 2003-X). Это не исключает возможности использования кумулятивного подхода, если обособленный анализ каждого критерия не позволяет достичь ясного заключения относительно существования "уголовного обвинения" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Лауко против Словакии", § 57).
56. В отношении характера правонарушения, совершенного заявительницей, Европейский Суд напоминает, что она была подвергнута наказанию за производство и распространение "Календаря литовца за 2000 год" на основании статей 30.1 и 214.12 КоАП Литвы. Последняя статья находится в разделе, посвященном административным правонарушениям против установленного порядка управления (Administraciniai teises pazeidimai, kuriais kesinamasi i nustatyta valdymo tvarka). Соответственно, субъект данного правонарушения общий (любой гражданин), а не специальный (группа лиц, обладающая определенным признаком). Общий характер рассматриваемого правового положения подтверждается главой 1 КоАП Литвы, в соответствии с которой все граждане должны обеспечивать соблюдение положений законодательства и прав других граждан, а также статьей 9 КоАП Литвы, в которой дается определение административному правонарушению как неправомерному деянию, которое ставит под угрозу общественный порядок, права граждан или установленный порядок управления. Следовательно, рассматриваемое положение законодательства является нормой общего действия и соответствует, таким образом, второму критерию, изложенному в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу "Энгель и другие против Нидерландов" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Лауко против Словакии", § 58).
57. Далее Европейскому Суду следовало рассмотреть вопрос о применимости третьего критерия (характер и суровость наказания). Внутригосударственные суды признали заявительницу виновной в совершении правонарушения, предусмотренного статьей 214.12 КоАП Литвы, которая предусматривает наказание в виде штрафа в размере от 1 000 до 10 000 литов, хотя ввиду наличия смягчающих обстоятельств суд заменил штраф предупреждением на основании статьи 30.1 КоАП Литвы.
58. В части, касающейся характера наказания, Европейский Суд придает особое значение статье 20 КоАП Литвы, которая предусматривает, что административное наказание имеет целью наказание правонарушителей, а также предупреждение повторного совершения правонарушений. Европейский Суд напоминает, что карательная функция обычно является отличительной чертой уголовного наказания (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Езтюрк против Германии", § 53).
59. В отношении характера наказания Европейский Суд повторяет, что для окончательного решения имеет значение наказание, фактически назначенное заявительнице, но это не уменьшает важность того, какое наказание ей грозило изначально (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Эзе и Коннорс против Соединенного Королевства", § 120, а также процитированные в этом параграфе прецеденты).
60. Таким образом, несмотря на то, что литовские суды вынесли заявительнице лишь предупреждение на основании статьи 30.1 КоАП Литвы, она была привлечена к ответственности по статье 214.12 КоАП Литвы, которая предусматривает наказание в виде штрафа в размере от 1 000 до 10 000 литов. Европейский Суд обращает особое внимание на то обстоятельство, что в случае неуплаты штрафа он мог бы быть заменен на административный арест сроком до 30 суток на основании статьи 314 КоАП Литвы. Не следовало забывать, что помимо предупреждения были конфискованы опубликованные, но не проданные экземпляры календаря, а конфискация зачастую рассматривается в качестве уголовного наказания.
61. Следовательно, общий характер правового положения, нарушенного заявительницей, в совокупности с устрашающей и карательной функциями наказания и суровостью наказания, которое грозило заявительнице, являются достаточным основанием для утверждения о том, что рассматриваемое правонарушение являлось уголовным по своей природе по смыслу статьи 6 Конвенции. Следовательно, Европейский Суд считает, что подпункт "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции применим к настоящему делу.

2. Возможность допроса экспертов

62. Европейский Суд напоминает, что требования пункта 3 статьи 6 Конвенции следует рассматривать как конкретные аспекты права на справедливое разбирательство, гарантированные в пункте 1 данной статьи Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Доорсон против Нидерландов" (Doorson v. Netherlands) от 26 марта 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-II, § 66). В этой связи Европейский Суд ранее отмечал, что обычно все доказательства должны быть представлены в ходе публичного слушания в присутствии обвиняемого с тем, чтобы обеспечить состязательность (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ван Мехелен и другие против Нидерландов" (Van Mechelen and Others v. Netherlands) от 23 апреля 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-III, § 51). Однако использование в качестве доказательств показаний, полученных на стадии предварительного расследования, само по себе не противоречит подпункту "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции, если были обеспечены права защиты. Как правило, эти права предполагают предоставление обвиняемому адекватной и надлежащей возможности вызвать и допросить свидетеля, показывающего против него, либо на стадии, когда тот дал показания, либо на более поздней стадии производства (см. среди многих других примеров Постановление Европейского Суда по делу "Исгро против Италии" (Isgro v. Italy) от 19 февраля 1991 г., Series A, N 194-A, p. 12, § 34, и Постановление Европейского Суда по делу "Люди против Швейцарии" (Ludi v. Switzerland) от 15 июня 1992 г., Series A, N 238, p. 21, § 47). Однако из этого можно сделать вывод, что, если обвинительный приговор основывается исключительно или в решающей степени на письменных показаниях лица, которое обвиняемый не имел возможности допросить лично или потребовать его допроса на стадии предварительного расследования или в ходе судебного разбирательства, то права защиты ограничиваются в такой степени, что это противоречит гарантиям, предусмотренным статьей 6 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Унтерпертингер против Австрии" (Unterpertinger v. Austria) от 24 ноября 1986 г., Series A, N 110, §§ 31 — 33, и Постановление Европейского Суда по делу "Саиди против Франции" (Saidi v. France) от 20 сентября 1993 г., Series A, N 261-C, §§ 43 — 44). Что касается показаний свидетелей, которых не было возможности допросить в присутствии обвиняемого, Европейский Суд напоминает, что Договаривающиеся Стороны в силу пункта 1 статьи 6 Конвенции во взаимосвязи с пунктом 3 этой статьи обязаны предпринимать позитивные меры для того, в частности, чтобы обвиняемый имел возможность допросить лично или потребовать допроса свидетелей, показывающих против него (см. Постановление Европейского Суда по делу "Садак и другие против Турции" (Sadak and Others v. Turkey), жалобы N 29900/96, 29901/96, 29902/96 и 29903/96, § 67, ECHR 2001-VIII).
63. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что в подпункте "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции речь идет о свидетелях, а не об экспертах. Тем не менее Европейский Суд хотел бы напомнить, что гарантии, содержащиеся в пункте 3 статьи 6 Конвенции, являются составляющими понятия справедливого разбирательства, закрепленного в пункте 1 статьи 6 Конвенции (см., inter alia <1>, Постановление Европейского Суда по делу "Артико против Италии" (Artico v. Italy) от 13 мая 1980 г., Series A, N 37, p. 15, § 32, Постановление Европейского Суда по делу "Годди против Италии" (Goddi v. Italy) от 9 апреля 1984 г., Series A, N 76, p. 11, § 28, и Постановление Европейского Суда по делу "Колоцца и Рубинат против Италии" (Colozza and Rubinat v. Italy) от 12 февраля 1985 г., Series A, N 89, p. 14, § 26). При обстоятельствах настоящего дела Европейский Суд, учитывая гарантии, предоставляемые пунктом 3 статьи 6 Конвенции, в том числе изложенные в подпункте "d" этого пункта Конвенции, считает, что жалобы заявительницы должны быть рассмотрены в соответствии с общим правилом, содержащимся в пункте 1 статьи 6 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Колоцца и Рубинат против Италии", loc. cit. <2>).
———————————
<1> Inter alia (лат.) — в числе прочего (примеч. переводчика).
<2> Loc. cit. (лат. сокращение от loco citato) — в приведенной выше цитате (примеч. переводчика).

64. Принимая во внимание обстоятельства дела, Европейский Суд не согласен с утверждением властей Литвы о несущественности экспертных заключений по сравнению с другими доказательствами. Европейский Суд указывает на то, что суд первой инстанции назначил экспертов в области политологии, библиотековедения, психологии и истории для подготовки заключений, которые позволили бы установить, представлял ли "Календарь литовца за 2000 год" общественную опасность, наличие которой необходимо для привлечения к ответственности за совершение административного правонарушения. Европейский Суд обращает особое внимание на то обстоятельство, что, признавая заявительницу виновной, внутригосударственные суды обеих инстанций активно использовали цитаты из экспертных заключений. В частности, Второй апилинковый суд г. Вильнюса процитировал выводы эксперта в области политологии о том, что предвзятое и однобокое изображение отношений между нациями препятствовало консолидации гражданского общества и возбуждало этническую ненависть. Суд первой инстанции также сослался на заключение эксперта по библиотековедению, согласно которому "Календарь литовца за 2000 год" не отвечает установленным библиографическим стандартам указания используемых источников и литературы. При определении вины заявительницы, делая вывод о совершении административного правонарушения вследствие неосторожных действий заявительницы, суд первой инстанции сослался на выводы экспертов в области психологии. Учитывая вышеизложенное, Европейский Суд заключает, что в настоящем деле выводы, сделанные экспертами на стадии предварительного расследования, сыграли ключевую роль в производстве по делу заявительницы. Таким образом, следует решить, озвучивала ли заявительница свое желание допросить экспертов в судебном заседании, и если да, то была ли ей предоставлена эта возможность.
65. Принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении документы, Европейский Суд обращает внимание на письменное ходатайство заявительницы от 12 марта 2001 г., полученное Вторым окружным судом г. Вильнюса на следующий день, в котором та просила суд отложить судебное заседание в связи с неявкой экспертов в третий раз подряд (см. § 26 настоящего Постановления). Заявительница также просила суд установить причины отсутствия экспертов и применить к ним санкции. Кроме того, в апелляционной жалобе заявительница упомянула о своем ходатайстве об обеспечении явки экспертов на судебное заседание суда первой инстанции, а также об отказе суда вызывать экспертов. Тем не менее Высший административный суд отклонил ходатайство заявительницы, указав, что с учетом обстоятельств дела отсутствие возможности допросить экспертов не нарушало ни одно из положений процессуального законодательства.
66. По результатам анализа всех представленных материалов Европейский Суд считает, что ни на стадии предварительного расследования, ни в ходе судебного разбирательства заявительнице не было предоставлено возможности допросить экспертов, заключения которых содержали расхождения с тем, чтобы проверить надежность этих заключений или бросить тень сомнений на их выводы. Опираясь на свою прецедентную практику, Европейский Суд признает, что в настоящем деле отказ от принятия к рассмотрению ходатайства заявительницы о допросе экспертов в открытом судебном заседании не соответствовал требованиям пункта 1 статьи 6 Конвенции. Учитывая указанный вывод, Европейский Суд не видит необходимости отдельно рассматривать вопрос о непроведении публичного слушания Высшим административным судом.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 10 КОНВЕНЦИИ

A. Доводы сторон

1. Заявительница

67. Заявительница жаловалась на нарушение статьи 10 Конвенции, которая в соответствующих частях гласит:
"1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия".
68. Заявительница утверждала, что вмешательство в ее свободу выражения мнения было несоразмерно по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции ввиду малозначительности угрозы, которую представляла публикация для интересов литовского государства и какой-либо этнической группы, проживающей на территории Литовской Республики и соседних стран. В этой связи заявительница подчеркнула, что она издавала и распространяла "Календарь литовца" на всей территории Литовской Республики в течение шести лет, не привлекая особого внимания общества и государственных органов. Издание "Календаря литовца за 2000 год" было напечатано очень ограниченным тиражом в 3 000 экземпляров во второй половине 1999 года, и в течение пяти месяцев не вызывало ни значительного интереса, ни избыточных реакций вплоть до вмешательства государственных органов в январе 2000 года после того, как они получили ноту протеста из Посольства Российской Федерации. Заявительница отметила также, что генеральный прокурор отказался возбуждать в отношении нее уголовное дело, поскольку в публикации отсутствовали элементы состава подстрекательства к этнической или расовой ненависти. Заявительница также отметила, что информация, опубликованная в "Календаре литовца за 2000 год", ранее уже публиковалась в других исторических документах. Заявительница также сослалась на тот факт, что в публикации содержались главным образом выражение ее собственного мнения и оценка различных исторических событий, а власти Литвы не представили доказательств, обосновывающих необходимость столь серьезного вмешательства. В результате производства по ее делу ей не только было назначено административное наказание в виде предупреждения, но и утратила основной источник доходов, так как были конфискованы и уничтожены непроданные экземпляры "Календаря литовца за 2000 год", и она была лишена возможности продолжать выпуск созданного ею издания. Заявительница утверждала также, что государственные органы могли принять другие меры, помимо полной остановки выпуска календаря, например, предоставить ей возможность добавить некоторые изменения или, в случае необходимости, заявления на обложке непроданных экземпляров "Календаря литовца за 2000 год". Наконец, при оценке необходимости вмешательства в демократическом обществе следовало принять во внимание вывод внутригосударственных судов об отсутствии умысла со стороны заявительницы, а также незначительную опасность публикации.

2. Власти Литвы

69. Власти Литвы утверждали, что статья 10 Конвенции не была нарушена. По их мнению, существенное значение имел тот факт, что свобода выражения мнения не только предусматривает право придерживаться своего мнения, но и налагает обязанности и ответственность, вследствие чего она не может быть истолкована как допускающая пропаганду или распространение идей этнической ненависти, вражды и превосходства одной нации vis-a-vis к другим этническим группам. Власти Литвы признали, что назначение административного наказания представляло собой вмешательство в право заявительницы на свободу выражения мнения, однако данное вмешательство было оправдано необходимостью защиты демократических ценностей, на которых основано литовское общество. Подчеркивая особую деликатность вопросов, связанных с национальными меньшинствами и территориальной целостностью, после восстановления независимости 11 марта 1990 г., власти Литвы утверждали, что "Календарь литовца за 2000 год" явным образом способствовал укреплению идеологии радикального национализма, отвергающей идею интеграции гражданского общества, возбуждающей этническую ненависть и нетерпимость, ставящей под сомнение территориальную целостность и пропагандирующей национальное превосходство, что подтверждали ноты протеста, полученные от Посольств Республики Польши, Республики Беларусь и Российской Федерации. Отозвав издание из продажи и назначив заявительнице наказание в виде административного предупреждения, государственные органы Литвы стремились не допустить распространения идей, которые могли бы нарушить права этнических меньшинств, проживающих на территории Литвы, и поставить под угрозу отношения Литвы с соседними государствами. Ввиду явной угрозы указанным правомерным интересам со стороны публикации, а также мягкости наказания, назначенного заявительнице, власти Литвы полагали, что вмешательство было совместимо с пунктом 2 статьи 10 Конвенции.

B. Мнение Европейского Суда

70. Европейский Суд находит очевидным, и стороны не спорили с тем, что имело место вмешательство в право заявительницы на свободное выражение мнения в результате назначения административного наказания и конфискации опубликованного издания на основании статей 30.1 и 214.12 КоАП Литвы.
71. Описанное вмешательство нарушает статью 10 Конвенции, если оно не "предусмотрено законом", не преследует одну или более правомерных целей, перечисленных в пункте 2 статьи 10 Конвенции, и не является "необходимым в демократическом обществе" для достижения этих целей. Европейский Суд поочередно рассмотрит каждый из указанных критериев.

1. "Предусмотрено законом"

72. Не вызывает разногласий, что данное вмешательство было "предусмотрено законом". Принимая во внимание, что вмешательство предусмотрено статьями 30.1 и 214.12 КоАП Литвы, Европейский Суд не видит причин отступать от позиции сторон.

2. Правомерная цель

73. Европейский Суд согласен с замечаниями властей Литвы о том, что назначенное наказание преследовало цель защиты ценностей, перечисленных в пункте 2 статьи 10 Конвенции, в частности, репутации и прав этнических групп, проживающих в Литве и упомянутых в "Календаре литовца за 2000 год". Остается определить, было ли вмешательство необходимым в демократическом обществе.

3. Необходимо в демократическом обществе

74. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда свобода выражения мнения является одной из важнейших основ демократического общества, а также одним из главных условий его развития и самовыражения каждого лица (см. среди других примеров Постановление Европейского Суда по делу "Лингенс против Австрии" (Lingens v. Austria) от 8 июля 1986 г., Series A, N 103, p. 26, § 41). Если иное не предусмотрено пунктом 2 статьи 10 Конвенции, его действие применимо не только к "информации" или "идеям", которые воспринимаются благоприятно или в качестве безобидных, но и к "информации" или "идеям", которые оскорбляют, шокируют или тревожат. Таковы требования плюрализма, толерантности и либерализма, без которых нет "демократического общества" (см. Постановление Европейского Суда по делу "Йерсилд против Дании" (Jersild v. Denmark) от 23 сентября 1994 г., Series A, N 298, pp. 23 — 24, § 31, и Постановление Европейского Суда по делу "Стил и Моррис против Соединенного Королевства" (Steel and Morris v. United Kingdom), жалоба N 68416/01, § 87, ECHR 2005-II).
75. Европейский Суд также признает, что, как сказано в статье 10 Конвенции, осуществление свободы выражения мнения может быть сопряжено с определенными ограничениями, которые, однако, должны толковаться строгим образом, и необходимость в каком-либо вмешательстве должна быть убедительным образом установлена (см. Постановление Европейского Суда по делу "Хэндисайд против Соединенного Королевства" (Handyside v. United Kingdom) от 7 декабря 1976 г., Series A, N 24, § 49, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Лингенс против Австрии", § 41, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Йерсилд против Дании", § 37, Постановление Европейского Суда по делу "Пьермон против Франции" (Piermont v. France) от 27 апреля 1995 г., § 26, Series A, N 314, Постановление Европейского Суда по делу "Леиде и Изорни против Франции" (Lehideux and Isorni v. France) от 23 сентября 1998 г., § 55, Reports of Judgments and Decisions 1998-VII, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Фрессо и Руар против Франции" (Fressoz and Roire v. France), жалоба N 29183/95, § 45, ECHR 1999-I, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Нильсен и Йонсен против Норвегии" (Nilsen and Johnsen v. Norway), жалоба N 23118/93, § 43, ECHR 1999-VIII).
76. Прилагательное "необходимый" по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции предполагает существование "настоятельной общественной потребности". Европейский Суд признает, что Договаривающиеся Стороны обладают определенной свободой усмотрения при определении того, существует ли такая "потребность", и какие меры должны быть приняты для ее удовлетворения, но эта свобода усмотрения не безгранична и должна находиться под общеевропейским контролем, осуществляемым Европейским Судом, который в качестве последней инстанции принимает решение по поводу того, совместимо ли "ограничение" или "наказание" со свободой выражения мнения в том виде, в котором она гарантируется статьей 10 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Лингенс против Австрии", p. 25, § 39, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Яновский против Польши" (Janowski v. Poland), жалоба N 25716/94, § 30, ECHR 1999-I).
77. При осуществлении своей надзорной функции Европейский Суд должен рассматривать оспариваемое вмешательство в свете всех обстоятельств дела в совокупности, включая содержание высказываний, вменяемых в вину заявительнице, и контекст, в котором они были сделаны. В частности, Европейский Суд должен определить, было ли оспариваемое вмешательство "соразмерным преследуемым правомерным целям", и являются ли основания, на которые ссылаются власти государства-ответчика в оправдание вмешательства, "уместными и достаточными" (см. Постановление Европейского Суда по делу ""Санди таймз" против Соединенного Королевства (N 1)" (Sunday Times v. United Kingdom) (N 1) от 26 апреля 1979 г., Series A, N 30, p. 38, § 62, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Лингенс против Австрии", рр. 25 — 26, § 40, Постановление Европейского Суда по делу "Барфод против Дании" (Barfod v. Denmark) от 22 февраля 1989 г., Series A, N 149, p. 12, § 28, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Яновский против Польши" и Постановление Европейского Суда по делу "Компания "Ньюз Ферлагс ГмбХ & КоКГ" против Австрии" (News Verlags GmbH & CoKG v. Austria), жалоба N 31457/96, § 52, ECHR 2000-I). При этом Европейский Суд обязан удостовериться, что внутригосударственные органы применили стандарты, соответствующие принципам, закрепленным в статье 10 Конвенции, а также что они основывали свои решения на приемлемой оценке фактов, имеющих отношение к делу (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Йерсилд против Дании", § 31).

(a) "Настоятельная общественная потребность"

78. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что заявительница была наказана за высказывания, которые она сделала, являясь редактором и издателем. В отношении контекста, в котором публиковался "Календарь литовца за 2000 год", Европейский Суд обращает особое внимание на общую ситуацию, существовавшую в Литовской Республике. Европейский Суд принимает во внимание объяснения властей Литвы относительно контекста дела, в частности, о болезненном характере вопросов, связанных с территориальной целостностью и национальными меньшинствами, после восстановления независимости Литовской Республики 11 марта 1990 г. Европейский Суд также учитывает, что публикация вызвала негативную реакцию со стороны дипломатических представительств Республики Польши, Российской Федерации и Республики Беларусь. В этой связи Европейский Суд напоминает о международно-правовых обязательствах Литовской Республики, которая должна запрещать возбуждение этнической ненависти и принимать меры для защиты лиц, которые могут подвергнуться таким угрозам ввиду их этнической принадлежности (см. §§ 40 — 44 настоящего Постановления).
79. Далее Европейский Суд переходит к рассмотрению вопроса о специфическом языке, который был использован заявительницей при написании "Календаря литовца за 2000 год". Заявительница выражала агрессивный национализм и этноцентризм ("Литовский народ выживет только будучи националистической нацией — другого пути не существует!"), неоднократно высказывалась о евреях как лицах, совершавших военные преступления и геноцид в отношении литовцев ("Советские оккупационные силы с помощью коммунистов-коллаборационистов, среди которых, в частности, было много евреев, в течение полувека осуществляли зверский геноцид литовского народа и колонизацию литовской земли"; "Через кровь наших предков ко всемирной еврейской общине"; "…начали новые казни по отношению к литовцам и литовскому народу, проводя проеврейскую политику"). Аналогичную стилистику заявительница использовала в отношении поляков ("В 1944 году… польская Армия Крайова убила 12 литовцев по той лишь причине, что они были литовцами"; "В 1944 году… польская Армия Крайова жестоко убила более сотни литовцев… Так поляки в условиях войны проводили этнические чистки. На всей территории Литвы [члены Армии Крайовой] убили около 1 000, а на территории этнических литовских земель более 3 000 невинных людей по той лишь причине, что они были литовцами. События… должны рассматриваться как геноцид литовского народа…"). Спорные отрывки содержали высказывания, подстрекавшие к ненависти по отношению к полякам и евреям. Европейский Суд считает, что эти высказывания могли стать причиной серьезной обеспокоенности для государственных органов Литвы.
80. Анализируя подход внутригосударственных судов при решении вопроса о том, действительно ли существовала "настоятельная общественная потребность", а основания, на которые ссылаются власти государства-ответчика, оправдывали вмешательство, Европейский Суд замечает, что Второй апилинковый суд г. Вильнюса назначил экспертов, которые подготовили заключения относительно серьезности высказываний заявительницы и опасности, которую они несли для общества. Суды согласились с выводом экспертов о том, что предвзятое и однобокое изображение отношений между нациями препятствовало консолидации гражданского общества и возбуждало этническую ненависть. Суды Литвы также обратили внимание на негативную реакцию, которую вызвала публикация "Календаря литовца за 2000 год" со стороны части литовского общества и посольств некоторых иностранных государств. Суды также приняли во внимание выводы экспертов о том, что высказывания заявительницы могли быть отнесены к "идеологии радикального национализма", которая способствует возбуждению этнической ненависти, ксенофобии и территориальных претензий. Учитывая свободу усмотрения, которая предоставлена Договаривающимся Сторонам при данных обстоятельствах, Европейский Суд считает, что внутригосударственные органы в настоящем деле не превысили пределы свободы усмотрения, признав, что существовала настоятельная общественная потребность принять меры в отношении заявительницы.

(b) Соразмерность вмешательства

81. Принимая во внимание политический подтекст настоящего дела, Европейский Суд напоминает, что пункт 2 статьи 10 Конвенции не оставляет возможности для ограничения свободы выражения мнения в контексте политической дискуссии или по вопросам, представляющим интерес для общества (см. Постановление Европейского Суда по делу "Уингроув против Соединенного Королевства" (Wingrove v. United Kingdom) от 25 ноября 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-V, pp. 1957 — 1958, § 58). Европейский Суд также хотел бы повторить, что доминирующее положение, занимаемое властями Литвы, обязывает их проявлять сдержанность при использовании уголовно-процессуальных средств, в особенности в случаях, когда в их распоряжении имеются другие средства для реагирования на необоснованные нападки и критику своих противников. Тем не менее за компетентными органами государства-ответчика, несомненно, сохраняется право принимать во исполнение своих функций гаранта общественного порядка меры, в том числе уголовно-правового характера, позволяющие надлежащим образом и без перегибов отреагировать на подобные высказывания (см. Постановление Европейского Суда по делу "Инджал против Турции" (Incal v. Turkey) от 9 июня 1998 г., Reports 1998-IV, pp. 1567 — 1568, § 54, и Приложение к Рекомендации N R(97)20 Комитета министров Совета Европы государствам-участникам по вопросам разжигания ненависти, процитированное в § 42 Постановления).
82. Изучение решений литовских судов показывает, что суды признали наличие в настоящем деле конфликта между правом на свободное выражение мнения, закрепленном в статье 25 Конституции Литовской Республики, и защитой репутации и прав других лиц. Суды признали за заявительницей право на выражение своих идей, но подчеркнули, что наряду с правами и свободами каждый человек имеет также обязанности, inter alia, обязанность не нарушать Конституцию и внутригосударственное законодательство. Они также подчеркнули, что личные убеждения не могут служить оправданием для нарушения законодательства и совершения административных правонарушений. Соотнеся все соображения, имеющие отношение к делу, суды государства-ответчика не нашли оснований для того, чтобы не применить соответствующие статьи КоАП Литвы.
83. При оценке соразмерности вмешательства в свободу выражения мнения следует принимать во внимание такие факторы, как характер и суровость назначенных наказаний (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Джейлан против Турции" (Ceylan v. Turkey), N 23556/94, § 37, ECHR 1999-IV, Постановление Европейского Суда по делу "Таммер против Эстонии" (Tammer v. Estonia), N 41205/98, § 69, ECHR 2001-I, и Постановление Европейского Суда по делу "Скалка против Польши" (Skalka v. Poland) от 27 мая 2003 г., жалоба N 43425/98, §§ 41 — 42). Европейский Суд также должен проявлять особую осторожность в случаях, когда примененные внутригосударственными органами меры или санкции могут привести к отказу прессы от участия в дискуссиях по вопросам, представляющим правомерный интерес для общества (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Йерсилд против Дании", § 35).
84. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что конфискационная мера, примененная к заявительнице, может быть признана относительно серьезной, но заявительнице не был назначен штраф, который установлен в статье 214.12 КоАП Литвы в качестве санкции за совершение деяния, в котором обвинялась заявительница. Суды государства-ответчика приняли во внимание, что заявительница совершила правонарушение не с умыслом, а по неосторожности, ранее она не привлекалась к административной ответственности, а также что она была инвалидом, и на основании статьи 30.1 КоАП Литвы заменили заявительнице штраф на предупреждение, которое является самым мягким из предусмотренных административных наказаний.
85. Учитывая вышеизложенное, Европейский Суд полагает, что наказание заявительницы не было несоразмерно преследуемой правомерной цели, а также что основания, на которые сослались суды государства-ответчика в оправдание вмешательства, являлись уместными и достаточными. Таким образом, вмешательство в право заявительницы на свободу выражения мнения с разумной точки зрения могло рассматриваться как необходимое в демократическом обществе для защиты репутации или прав других лиц по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции.
86. Следовательно, не было допущено нарушения статьи 10 Конвенции.

III. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

87. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

A. Ущерб

88. Заявительница требовала 2 285 050 евро в качестве возмещения материального вреда, причиненного ей конфискацией календаря. Она также требовала 2 000 000 евро в качестве компенсации морального вреда, поскольку ей пришлось покинуть родину, а также был причинен вред ее здоровью.
89. Власти Литвы утверждали, что требования заявительницы о справедливой компенсации были абсолютно необоснованными, неподтвержденными и чрезмерными.
90. Европейский Суд считает, что между установленным нарушением пункта 1 статьи 6 Конвенции и предполагаемым материальным вредом не было какой-либо причинно-следственной связи. Следовательно, по мнению Европейского Суда, нет оснований для присуждения заявительнице каких-либо сумм в качестве компенсации материального вреда.
91. Тем не менее, учитывая нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, Европейский Суд считает, что заявительнице был причинен моральный вред, который не может быть в достаточной степени компенсирован установлением факта нарушения. Исходя из принципа справедливости, руководствуясь требованиями статьи 41 Конвенции, Европейский Суд присуждает заявительнице 2 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

B. Судебные расходы и издержки

92. Заявительница также требовала 2 000 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательства в Европейском Суде.
93. Власти Литвы не согласились с этим требованием.
94. Европейский Суд отмечает, что заявительнице была предоставлена правовая помощь в соответствии с программой оказания правовой помощи Европейского Суда, в рамках которой адвокату заявительницы была выплачена сумма вознаграждения за подачу замечаний заявительницы и дополнительных издержек в размере 355 евро.
95. Согласно прецедентной практике Европейского Суда заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек, если будет доказано, что они были понесены в действительности и были необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле, принимая во внимание информацию, имеющуюся в распоряжении Европейского Суда, и вышеизложенные критерии, Европейский Суд считает разумным присудить заявительнице требуемые суммы в полном размере за вычетом суммы, уплаченной в рамках программы оказания правовой помощи Европейского Суда (355 евро). Соответственно, Европейский Суд присуждает заявительнице в качестве компенсации судебных расходов и издержек 1 645 евро.

C. Процентная ставка при просрочке платежей

96. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

На основании вышеизложенного Суд:

1) постановил шестью голосами "за" и одним — "против", что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
2) постановил единогласно, что не было допущено нарушения статьи 10 Конвенции;
3) постановил, что:
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице следующие суммы, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты:
(i) 2 000 евро (две тысячи евро) в качестве компенсации морального вреда;
(ii) 1 645 евро (одну тысячу шестьсот сорок пять евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
(iii) любой налог, который может быть начислен на указанные суммы;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
4) отклонил оставшуюся часть требований заявительницы о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 4 ноября 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда ЙОЗЕП КАСАДЕВАЛЬ

Заместитель Секретаря Секции Суда СТЕНЛИ НАЙСМИТ

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к Постановлению прилагается частично несовпадающее особое мнение судьи Эгберта Мийера.

ЧАСТИЧНО НЕСОВПАДАЮЩЕЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЭГБЕРТА МИЙЕРА

Европейский Суд единогласно признал, что статья 10 Конвенции не была нарушена.
В параграфе 79 Постановления Европейский Суд отметил относительно языка, использованного заявительницей в "Календаре литовца за 2000 год", что "заявительница выражала агрессивный национализм и этноцентризм… неоднократно высказывалась о евреях как лицах, совершавших военные преступления и геноцид в отношении литовцев… [и] аналогичную стилистику заявительница использовала в отношении поляков…". Европейский Суд сделал вывод: "Спорные отрывки содержали высказывания, подстрекавшие к ненависти по отношению к полякам и евреям". Я совершенно согласен с этим выводом.
В то же время мои коллеги признали также, что отказ внутригосударственных органов рассмотреть ходатайство заявительницы о допросе экспертов в открытом судебном заседании не соответствовал требованиям статьи 6 Конвенции. Я с этим не согласен.
Первая причина моего несогласия, имеющая довольно формальный характер, состоит в том, что из обстоятельств дела неясно, ходатайствовала ли заявительница когда-либо о предоставлении ей возможности задать вопросы экспертам. Из обстоятельств дела, описанных в § 26 Постановления, понятно только, что она ходатайствовала об отложении судебного заседания, установлении причин отсутствия экспертов и применении к ним санкций. Лишь в апелляционной инстанции, когда суд пересматривал дело в порядке письменного производства, заявительница упомянула о нарушении ее права на защиту (§ 33 настоящего Постановления).
Вторая причина вытекает из вопросов, стоявших на кону. Судье Литовской Республики требовалось решить, содержал ли "Календарь литовца за 2000 год" информационные материалы, возбуждающие этническую, расовую или религиозную ненависть. Это первый и самый важный правовой вопрос, при ответе на который, разумеется, следовало опираться на оценку фактов. Как сказано выше, на взгляд Европейского Суда, представляется очевидным, что ответ на данный вопрос должен быть утвердительным.
В то же время на внутригосударственном уровне Второй апилинковый суд г. Вильнюса решил запросить четыре отдельных экспертных мнения, отражавших позиции преподавателей Вильнюсского университета, которые специализировались в следующих областях: истории, психологии, политологии и библиотековедении. Лично я не вижу, как именно заключения этих экспертов могли разумно повлиять на решение правовых вопросов, стоявших перед судом государства-ответчика (содержал ли календарь информационные материалы, возбуждавшие этническую, расовую или религиозную ненависть?), и как дополнительно могло помочь задавание вопросов экспертам на открытом слушании. В этом отношении для меня совершенно очевидно, что Второй апилинковый суд г. Вильнюса, в конечном счете, решил, что не было необходимости в явке экспертов в судебное заседание для объяснения своих письменных замечаний (как кратко изложено Высшим административным судом, см. § 35 настоящего Постановления).
Когда требуется эксперт для того, чтобы объяснить, является ли картина подлинником Рембрандта или нет, мнение эксперта будет иметь очень большое значение, и если между экспертами имеются разногласия, у всех участников разбирательства есть полное право допросить этих экспертов в открытом слушании. Это также верно для случаев, когда на рассмотрение выносятся сложные технические или медицинские вопросы. В таких случаях, действительно, требуются специальные знания для решения дела.
Но в настоящем деле экспертные заключения представляют собой лишь определенные взгляды ученых, специализирующихся в различных областях, на вопрос, в отношении которого, в конечном счете, лишь судья должен принимать решение как по правовому вопросу. Конечно, заявительница также могла представить свою позицию по данному вопросу. Но, учитывая обстоятельства дела, а также принимая во внимание, что в соответствии с литовским законодательством речь шла лишь о незначительных административных правонарушениях, требовать от экспертов, написавших эти различные мнения, явки в суд и предоставления объяснений по их письменным замечаниям, это уже чересчур.