Судебные акты по делу об убийстве изменены: исключено указание об учете требований статьи 57 УК РФ при назначении наказания, поскольку суд первой инстанции ошибочно сослался на данную статью

Определение Верховного Суда РФ от 24.02.2005 N 67-Д04-20

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:
председательствующего — Коннова В.С.,
судей — Фроловой Л.Г. и Саввича Ю.В.
рассмотрела уголовное дело по надзорной жалобе осужденного Матвеева Е.А. на приговор Ленинского районного суда г. Новосибирска от 29 октября 2002 г., которым
МАТВЕЕВ Е.А., <…>
осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к семи годам шести месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
В кассационном порядке дело не рассматривалось.
Постановлением президиума Новосибирского областного суда от 23 января 2003 г. приговор Ленинского районного суда г. Новосибирска от 29 октября 2002 г. в отношении Матвеева Е.А. изменен, его действия переквалифицированы с ч. 1 ст. 105 УК РФ на ч. 4 ст. 111 УК РФ, по которой ему назначено наказание в семь лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. В остальной части приговор оставлен без изменения.
В надзорной жалобе осужденный Матвеев Е.А. просит переквалифицировать его действия (не указывая, на какую статью УК РФ).
Заслушав доклад судьи Верховного Суда РФ Коннова В.С., мнение прокурора Генеральной прокуратуры РФ Шеховцевой Ю.Н. об изменении приговора и постановления президиума областного суда в отношении Матвеева, судебная коллегия

установила:

С учетом внесенных изменений, Матвеев признан виновным и осужден за умышленное причинение К. тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности его смерть.
Как установлено приговором, преступление совершено им при следующих обстоятельствах:
После 17 часов 26 февраля 2002 г. Матвеев и К. на рабочем месте — в гаражном боксе цеха N <…> ПО "<…>" распивали спиртные напитки. При этом К. сообщил Матвееву о краже из гаражного бокса принадлежавшей ему магнитолы и высказал предположение, что эту кражу совершил Матвеев. Когда около 20 часов того же дня К. лег на кушетку, то Матвеев, взяв со стола нож, подошел к аккумулятору, чтобы зачистить контакты. К. вновь стал обвинять Матвеева в краже магнитолы и при этом выражался на него нецензурно и угрожал расправой. Матвеев, находясь в возбужденном состоянии и действуя спонтанно и умышленно, нанес два удара ножом в область шеи К., перерезав ему горло, с повреждением наружной яремной вены, что сопровождалось массивным кровотечением, приведшим к малокровию организма, и это повреждение явилось опасным для жизни, являвшимся тяжким вредом здоровью.
В результате ранения шеи справа с повреждением наружной яремной вены наступила смерть К. на месте происшествия.
В надзорной жалобе осужденный Матвеев ссылается на то, что у него "произошел инстинктивный отмах левой руки с ножом", вследствие чего он находился в состоянии самозащиты и у него не было умысла на нанесение удара ножом. Считает, что в приговоре допущено противоречие, выразившееся в том, что его действия были спонтанными, но они признаны умышленными. Обращает внимание на то, что у него до происшедшего не было неприязненных отношений с К. По мнению Матвеева, предварительное следствие и судебное разбирательство проведены с нарушениями уголовно-процессуального законодательства, доказательства оценены неверно.
Проверив материалы дела и обсудив доводы надзорной жалобы, судебная коллегия находит приговор и постановление президиума областного суда в отношении Матвеева подлежащими изменению по следующим основаниям:
Виновность Матвеева в содеянном им, с учетом внесенных изменений, подтверждается совокупностью доказательств, собранных по делу, исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре. Этим доказательствам судом дана надлежащая оценка.
Нанесение Матвеевым смертельных ножевых ранений К. в жалобе не оспаривается.
Как пояснял подсудимый Матвеев, после совместного с К. употребления спиртного К. стал обвинять его в краже у него долларов и магнитофона и при этом говорил, что за кражу с ним надо поступить так, как это делают в местах лишения свободы — совершить с ним мужеложство. Он (Матвеев) взял нож и стал зачищать клеммы аккумулятора. Когда К. сказал, что его изнасилует, он (Матвеев) "схватился за нож". К. в это время лежал. Что было дальше — он не помнит, он лишь помнит, что "махнул рукой" на К. Зачем он его убил, он не знает, но убивать его не хотел.
В собственноручно написанной явке с повинной Матвеев указывал, что когда К. лег спать, он (Матвеев) взял нож, подошел к лежавшему К. и перерезал ему горло. После этого К. "перекатился на пол и затих" (л.д. 78).
Действовавшее уголовно-процессуальное законодательство не предусматривало ни участие адвоката при собственноручном написании лицом каких-либо заявлений, в том числе — именуемом им "явкой с повинной", ни разъяснении лицу прав подозреваемого при приеме у него "явки с повинной".
Права подозреваемого Матвееву были своевременно разъяснены (л.д. 81, 82, 84), он указывал, что они ему понятны. Как видно из протокола допроса подозреваемого Матвеева от 27 февраля 2002 г., он заявлял, что показания давать согласен, его допрос проводился с участием адвоката Дудкина М.Д., которому он отвода не заявлял, произвести его замену не просил, протокол допроса зачитывался Матвееву адвокатом и Матвеев собственноручно писал, что протокол с его слов записан верно.
При этом допросе Матвеев пояснял, что после совместного с К. употребления спиртного, тот заявил, что магнитофон у него украл он (Матвеев), что у него (К.) есть друзья, от которых человеку, укравшему магнитофон, будет плохо. К. ушел к доскам и лег на кушетку. Он (Матвеев) взял нож, чтобы зачистить клеммы аккумулятора. К. в его адрес выразился нецензурно, при этом К. лежал на спине. После этого он (Матвеев) ударил К. ножом в горло. К. стал падать на пол и "получилось так, что он (Матвеев) резанул горло".
Данные показания, как видно из протокола, Матвеев давал в свободном рассказе и довод жалобы о наводящих вопросах следователя не соответствует содержанию протокола.
Ссылка в жалобе осужденного Матвеева на то, что следователь угрожал ему, "вымогая показания", несостоятельна, не подтверждена никакими доказательствами и опровергается материалами дела, из которых следует, что ни у Матвеева, ни у его защитника никаких замечаний по допросу или содержанию протокола — не имелось.
В ходе предварительного следствия право Матвеева на защиту нарушено не было. Адвокаты осуществляли его защиту в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства и законодательства об адвокатуре.
Судом правильно оценены показания Матвеева, исходя из соответствия их совокупности других доказательств.
Доводы жалобы Матвеева о том, что со стороны К. на него было нападение, что вблизи руки трупа К. находился молоток, являются несостоятельными, противоречат показаниям самого Матвеева как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании, а также — протоколу осмотра места происшествия и фототаблицы к нему, из которых следует, что вблизи К. никакого молотка не было.
Из заключения судебно-биологической экспертизы следует, что на брюках Матвеева кровь, которая могла произойти от К. и не могла — от Матвеева, находилась на лицевой стороне; также — кровь имелась на сиденье, расположенном на досках у стены, размером 10×7 см с потеками до 15 см. Указанные данные свидетельствуют, что в момент нанесения ранений К. находился на сиденье, а Матвеев находился по отношению к нему — лицом.
Как видно из акта судебно-медицинской экспертизы, смерть К. наступила от опасного для жизни телесного повреждения, являвшегося тяжким вредом здоровью, в виде резаного ранения шеи справа длиной 17,5 см с повреждением наружной яремной вены, сопровождавшегося массивным кровотечением, приведшим к малокровию организма. Плоскость разреза была сверху вниз справа налево спереди назад. Кроме того, на трупе К. имелась резаная рана на передней поверхности шеи длиной 7,5 см. Данная резаная рана располагалась практически параллельно другой резаной ране.
Направление плоскости разреза сверху вниз соответствует показаниям Матвеева о нанесении им удара К. ножом во время, когда тот лежал.
Виновность Матвеева подтверждается и другими, имеющимися в деле, приведенными в приговоре, доказательствами.
Ссылка в жалобе на то, что судом действия Матвеева признаны как спонтанными (то есть без заранее проведенной подготовки), так и умышленными — не свидетельствует о противоречивости выводов суда. Умысел лица может быть как заранее сформировавшимся, так и внезапно возникшим.
Отсутствие между Матвеевым и К. до происшедшего неприязненных отношений не влияет на выводы суда. Судом в приговоре правильно установлено, что неприязненные отношения у Матвеева возникли к К. при происшедшем, когда К. обвинил Матвеева в краже и высказал ему угрозы и оскорбления, и этими неприязненными отношениями руководствовался Матвеев при нанесении К. ножевых ранений.
Судом проверялись доводы о нахождении Матвеева в состоянии физиологического аффекта.
Как следует из материалов дела, Матвеев при происшедшем находился в состоянии алкогольного опьянения, при этом спиртное он употреблял совместно с К. Он нанес К. единичные удары ножом (два), эти удары были целенаправленными — в область горла и фактически были параллельными. В отношении него проводилась стационарная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. Как видно из акта экспертизы, у Матвеева имела место эмоциональная реакция гнева, вызванная противоправными действиями пострадавшего, но не достигающая глубины аффекта, он мог в тот период в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Признаков аффекта в период деликта Матвеев не обнаруживал.
Нанесение Матвеевым двух ударов ножом в область шеи К. — места расположения жизненно важных органов, с достаточной силой (о чем свидетельствуют длина разрезов и характер повреждений), фактическое причинение им тяжкого вреда здоровью К. — подтверждают правильность выводов суда о наличии у Матвеева умысла на причинение К. тяжкого вреда здоровью.
Как следует из материалов дела, после нанесения К. ножевых ранений Матвеев необходимой ему медицинской помощи не оказал, в больницу не доставил, скорую помощь к нему не вызвал, а видя состояние К. после нанесения им ножевых ранений, с места происшествия скрылся. При таких данных вывод суда о неосторожной форме вины Матвеева по отношению к смерти К. является правильным.
Согласно ст. 123 Конституции РФ судопроизводство осуществляется на основе состязательности самих сторон, к которым суд не относится. Как следует из материалов дела, суд не препятствовал сторонам в исследовании доказательств. Ходатайств о проведении следственного эксперимента ни в ходе предварительного следствия, ни в судебном заседании не заявлялось. Кроме того, Матвеев, ставя вопрос об этом в надзорной жалобе, не указал, кто именно должен выполнять роль статиста, которому следует наносить аналогичные К. ножевые ранения. (Закон не предусматривает возможности проведения экспериментов, ставящих под угрозу жизнь или здоровье человека).
Как следует из приговора, назначая Матвееву наказание, суд учитывал молодой возраст Матвеева, его положительные характеристики по месту работы и жительства, то, что он занимался общественно полезным трудом.
Признание вины Матвеева, его чистосердечное раскаяние в содеянном, совершение им преступления впервые, содействие раскрытию преступления, явку с повинной, неправомерное поведение пострадавшего К., явившееся причиной совершения преступления — признаны судом обстоятельствами, смягчающими наказание Матвеева. Обстоятельств, отягчающих наказание Матвеева, судом не установлено.
При таких данных судебная коллегия считает возможным смягчить наказание Матвееву до минимально возможного, установленного санкцией ч. 4 ст. 111 УК РФ.
Судом правильно не установлено исключительных обстоятельств по делу, дающих основание для назначения Матвееву наказания с применением ст. 64 УК РФ.
При назначении наказания Матвееву суд ошибочно сослался на требования ст. 57 УК РФ и данная ссылка подлежит исключению из судебных решений.
За исключением внесенного и вносимых изменений данное дело органами предварительного следствия — расследовано, а судом — рассмотрено объективно.
Нарушений уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену приговора и постановления президиума, из материалов дела не усматривается. Обязанности суда удовлетворять ходатайства подсудимого закон не предусматривает (в соответствии с законом, суд — независим, в том числе — и от подсудимого). Явка Матвеева с повинной и показания подозреваемого Матвеева от 27 февраля 2002 г. оценены судом правильно, оснований для признания их недопустимыми доказательствами не имелось.
На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 407 и 408 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

Надзорную жалобу осужденного Матвеева Е.А. удовлетворить частично.
Приговор Ленинского районного суда г. Новосибирска от 29 октября 2002 г. и постановление президиума Новосибирского областного суда от 23 января 2003 г. в отношении Матвеева Е.А. изменить и исключить из них указание об учете требований ст. 57 УК РФ при назначении ему наказания.
Назначенное Матвееву Е.А. по ч. 4 ст. 111 УК РФ наказание смягчить до пяти лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.
В остальной части тот же приговор и постановление президиума областного суда в отношении Матвеева Е.А. оставить без изменения.

Председательствующий В.С.КОННОВ

судьи: Л.Г.ФРОЛОВА Ю.В.САВВИЧ

Верно: Судья Верховного Суда РФ В.С.КОННОВ