Приговор по делу об убийстве и разбое отменен, поскольку судом были нарушены положения ст. ст. 334, 335 ч. 6 УПК РФ, которые повлияли на содержание ответов присяжных заседателей на поставленные перед ними вопросы, что является основанием к отмене приговора суда в полном объеме

Определение Верховного Суда РФ от 22.09.2004 N 18-о04-78сп

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации
в составе:
председательствующего — Кочина В.В.
судей — Степалина В.П. и Анохина В.Д.
рассмотрела в судебном заседании от 22 сентября 2004 года дело по кассационному представлению государственного обвинителя Рак Г.В., кассационным жалобам потерпевшей Д., представителя потерпевшей адвоката Глебовой И.В., кассационной жалобе адвоката Хушт Р.Ш. на приговор суда присяжных Краснодарского краевого суда от 28 мая 2004 года, которым
ДУДИЙ Н.В., <…>
осуждена к лишению свободы по ст. ст. 33 ч. 5, 105 ч. 2 п. п. "ж", "з" УК РФ на 9 лет, ст. 162 ч. 3 п. п. "б", "в" УК РФ на 8 лет.
На основании ст. 69 ч. 3 УК РФ по совокупности преступлений окончательно назначено 12 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима.
Этим же приговором суда Дудий Н.В. оправдана по ст. ст. 222 ч. 1, 230 ч. 2 п. "в" УК РФ за отсутствием события преступления.
ОМАРГАДЖИЕВ З.О., <…>
оправдан по ст. ст. 105 ч. 2 п. п. "д", "ж", "з", 162 ч. 3 п. п. "б", "в", 222 ч. 1 УК РФ в связи с непричастностью к совершению этих преступлений.
Заслушав доклад судьи Степалина В.П., выступления по доводам жалоб представителя потерпевшей Д. адвоката Глебовой И.В., адвоката Костанова Ю.А., в защиту осужденной Дудий Н.В., по доводам возражения адвоката Паничеву А.И., в защиту оправданного Омаргаджиева З.О., прокурора Шиховой Н.В., полагавшей приговор суда присяжных отменить в полном объеме по доводам кассационного представления, судебная коллегия

установила:

судом с участием присяжных заседателей, при изложенных в приговоре обстоятельствах, Дудий признана виновной в том, что 29 сентября 2002 года, в период с 21 часа до 22 часов 30 минут <…>, по предварительному сговору с двумя другими неустановленными лицами совершила разбойное нападение на мужа Д. процессе чего завладели не менее <…> долларами США, что по курсу составляет <…> рублей, и оказала пособничество указанным лицам в совершении сопряженного с данным разбоем убийства Дудия Н.В., выразившееся в предоставлении информации о наличии и месте нахождения денежных средств, расположении комнат, а также в устранении препятствий, позвонила, чтобы дверь открыл потерпевший.
Кроме этого, при указанных в обвинительном заключении обстоятельствах обвинялись:
Дудий Н.В. в совершении незаконного оборота огнестрельного оружия и боеприпасов — газового пистолета ИЖ-78, переделанного под стрельбу патронами 5,45 мм, и 2 патронов к нему, преступления, предусмотренного 222 ч. 1 УК РФ, склонения к употреблению наркотических средств своей дочери Д., <…>, преступления, предусмотренного ст. 230 ч. 2 п. "в" УК РФ.
Омаргаджиев З.О. в совершении указанных разбойного нападения на Д., сопряженного с ним убийства этого потерпевшего, и незаконного оборота оружия, преступлений, предусмотренных ст. ст. 105 ч. 2 п. п. "д", "ж", "з", 162 ч. 3 п. п. "б", "в", 222 ч. 1 УК РФ.
По этому обвинению судом с участием присяжных заседателей были оправданы: Дудий Н.В. за отсутствием события преступлений; Омаргаджиев З.О. в связи с непричастностью к совершению преступлений.
В кассационном представлении государственный обвинитель Рак Г.В. просит приговор суда отменить, дело направить на новое судебное рассмотрение. По мнению автора представления, судом были допущены нарушения ч. 6 ст. 335 УПК РФ. На предварительном следствии были проведены 2 амбулаторные комплексные психолого-психиатрические экспертизы в отношении несовершеннолетнего свидетеля Д., которые были признаны судом допустимыми. Однако на суде, несмотря на возражения государственного обвинителя, в присутствии присяжных заседателей были допрошены психолог Г. и врач-психиатр М., сделавших консультативное заключение по поводу данных экспертиз, то есть был решен вопрос о допустимости ранее исследованных в судебном заседании доказательств, в присутствии присяжных заседателей. Кроме этого, в нарушение требований ч. 1 ст. 339 УПК РФ председательствующим были поставлены обобщающие вопросы N 2 и N 9 по двум составам преступления, несмотря на то, что государственным обвинителем было внесено предложение о конкретизации действий подсудимых по каждому составу. В нарушение требований ст. 60 УК РФ суд назначил осужденной несправедливое наказание вследствие мягкости.
В кассационных жалобах:
потерпевшая Д. просит приговор суда отменить, дело направить на новое судебное рассмотрение. Без конкретизации указывает, что председательствующим неверно был составлен вопросный лист, а присяжными заседателями даны противоречивые ответы в отношении подсудимых;
представитель потерпевшей Д. адвокат Глебова И.В. просит приговор суда отменить, дело направить на новое судебное рассмотрение, поскольку в ходе судебного разбирательства имелись существенные нарушения уголовно-процессуального закона, но какие конкретно не указывает;
адвокат Хушт Р.Ш., в защиту осужденной Дудий, просит приговор суда отменить, дело направить на новое судебное рассмотрение. Указывает, что присяжные заседатели при ответе на вопрос N 9 признали доказанным, что Дудий Н.В. с целью убийства мужа снабдила одного из нападавших лиц оружием, однако при ответе на вопрос N 12 присяжные заседатели признали невиновной Дудий Н.В. в действиях по незаконному обороту пистолета и патронов к нему. В нарушение ч. 2 ст. 345 УПК РФ председательствующий не устранил противоречия между ответами на вопросы N 9 и N 12, что повлекло необоснованное осуждение Дудий Н.В. за соучастие в убийстве и разбой.
В дополнительной жалобе адвокат Костанов Ю.А., в защиту осужденной Дудий, просит приговор суда в части осуждения по ст. ст. 33 ч. 5, 105 ч. 2 п. п. "ж", "з" УК РФ отменить, дело прекратить за отсутствием состава преступления. Указывает, что вопрос N 1 по характеру формулировки не предполагает ответа о направленности умысла, ответ присяжных подтверждает лишь смерть потерпевшего, наступление смерти, как результат выстрела в верхнюю часть правого плеча не охватывались умыслом, и могло быть квалифицировано лишь по ст. 111 ч. 4 УК РФ. Квалификация действий стрелявшего предполагает неосторожную форму вины, в связи с чем действия Дудий не могут быть квалифицированы как соучастие. Председательствующий не выполнил требований п. 3 ч. 3 ст. 340 УПК РФ, в напутственном слове председательствующий неполно отразил содержание заключения судебно-медицинского эксперта, он лишь упомянул о том, что было зачитано заключение судебно-медицинского эксперта о причинах смерти потерпевшего, однако причины смерти не назвал. В результате этого присяжные заседатели не придали значения указанному заключению эксперта, признали доказанным производство 2 выстрелов, хотя доказательств этому не было.
В возражении на кассационное представление государственного обвинителя осужденная Дудий указывает, что обвинительный приговор в отношении нее подлежит отмене, а дело прекращению.
В возражении на кассационное представление государственного обвинителя, кассационные жалобы потерпевшей и ее представителя, адвокат Паничева А.И., в защиту оправданного Омаргаджиева З.О., указывает о своем несогласии с ними.
Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационного представления, кассационных жалоб и возражений, судебная коллегия находит, что приговор суда подлежит отмене в полном объеме в отношении Дудий и Омаргаджиева, а дело направлению на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд в ином составе судей.
В соответствии с требованиями ст. 334 УПК РФ в ходе судебного разбирательства уголовного дела присяжные заседатели разрешают только те вопросы, которые предусмотрены п. п. 1, 2, 4 ч. 1 ст. 299 УПК РФ и сформулированы в вопросном листе, а все другие вопросы разрешаются без участия присяжных заседателей председательствующим единолично. Согласно ч. 6 ст. 335 УПК РФ если в ходе судебного разбирательства возникает вопрос о недопустимости доказательств, то он рассматривается в отсутствие присяжных заседателей.
Данные требования закона, о чем обоснованно указывается в кассационном представлении государственного обвинителя, судом не выполнены.
Из протокола судебного заседания следует, что 17 мая 2004 года в судебном заседании с участием присяжных заседателей была подробно допрошена свидетель обвинения малолетняя Д., являющаяся единственным очевидцем, рассказавшая в своих показаниях о совершении Дудий и Омаргаджиевым преступлений, в которых они обвинялись. При этом председательствующим были удовлетворены ходатайства сторон об оглашении показаний этого свидетеля на предварительном следствии, в том числе протокола их проверки на месте происшествия. Указанные доказательства председательствующим недопустимыми не признавались, и ходатайств об этом от сторон не поступало (т. 8, л.д. 243 — 253).
Однако, 19 мая 2004 года стороной защиты было подвергнуто сомнению состояние малолетней Д., в связи с чем было заявлено ходатайство о допросе в качестве специалистов сотрудников <…> областной клинической психиатрической больницы — руководителя психологического отдела Г. и заведующего отделением М. и о приобщении к материалам дела заключения специалистов. Государственный обвинитель возражал по данному ходатайству на том основании, что по делу имелись 2 заключения психолого-психиатрических экспертиз, а заключение специалистов доказательством не признавалось, специалисты не знакомились с материалами дела и не наблюдали свидетеля Д. и допрос специалистов проводить в присутствии присяжных заседателей нельзя. Постановлением председательствующего заявленное ходатайство стороны защиты было удовлетворено, и указанные лица были допрошены в качестве специалистов в присутствии присяжных заседателей. Специалист Г. сообщил, что по запросу адвоката было дано консультативное заключение в отношении Д. были исследованы психолого-психиатрические заключения в отношении Д., данные специалистами <…> краевой клинической психиатрической больницы и центра им. Сербского. Специалист Г. сделал выводы относительно этих экспертиз, в том числе дал обобщающую оценку специалистам центра им. Сербского, об их основных ошибках, заявил, что к их заключению "следует отнестись критически". Специалист М. рассказал о воздействии эфедрина и наркотического средства МДА, ответил на вопрос, относящийся фактически к обвинению. Вопрос представителя потерпевшей: "Могли ли давать ребенку эфедрин и МДА для того, чтобы нарушить память?". Ответ: "Нет" (т. 8, л.д. 268, 273 — 275).
Из изложенного следует, что председательствующий первоначально в судебном заседании разрешил сторонам в присутствии присяжных заседателей допросить свидетеля обвинения малолетнюю Д. исследовать ее показания на предварительном следствии. Показания малолетней Д. как в судебном заседании, так и на предварительном следствии председательствующим недопустимыми доказательствами не признавались, и ходатайств об этом от сторон не поступало. Однако, после этого в ходе судебного разбирательства возник вопрос о недопустимости этих доказательств, так как стороной защиты было подвергнуто сомнению способность малолетней Д., как свидетеля, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, давать показания. Учитывая, что согласно п. 2 ч. 2 ст. 74 УПК РФ показания свидетеля являются доказательствами по уголовному делу, а в соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ к недопустимым доказательствам относятся показания свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также если свидетель не может указать источник своей осведомленности, председательствующему следовало руководствоваться требованиями ст. ст. 334, 335 ч. 6 УПК РФ и вопрос относительно показаний свидетеля Д. рассмотреть в отсутствие присяжных заседателей, что им не было сделано.
Судебная коллегия находит, что указанные нарушения уголовно-процессуального закона повлияли на содержание ответов присяжных заседателей на поставленные перед ними вопросы, являются основанием к отмене приговора суда в полном объеме в отношении Дудий и Омаргаджиева. Свидетель обвинения малолетняя Д. являлась единственным очевидцем преступлений, в совершении которых обвинялись Дудий и Омаргаджиев.
Судебная коллегия также соглашается с доводами государственного обвинителя в кассационном представлении о мягкости назначенного наказания осужденной Дудий Н.В., однако находит, что данный вопрос может быть рассмотрен председательствующим лишь при постановлении обвинительного вердикта присяжными заседателями при новом судебном рассмотрении.
Что касается других доводов в кассационном представлении, а также жалобах, в частности, о неправильности постановки вопросов N 1, N 2 и N 9, о противоречии ответов на вопросы N 9 и N 12, о нарушении председательствующим ст. 340 УПК РФ при произнесении напутственного слова, то они не могут быть признаны состоятельными и являться основанием к отмене приговора.
Из протокола судебного заседания и материалов дела следует, что вопросы N 1 о доказанности деяния, N 2 о доказанности совершения деяния Омаргаджиевым, N 9 о доказанности совершения деяния Дудий были сформулированы в соответствии с предъявленным подсудимым обвинением. При этом в вопросах N 2 и N 9 обоснованно указаны обстоятельства разбоя и сопряженного с ним убийства, поскольку из обвинения следует, что имеет место идеальная совокупность преступлений, что является одним деянием. Нарушений требований ст. 339 УПК РФ о постановке вопросов по каждому из деяний не допущено.
Поскольку Дудий вердиктом коллегии присяжных заседателей признана невиновной по ст. 222 ч. 1 УК РФ, председательствующим было исключено указание о передаче ею оружия другим лицам. Напутственное слово председательствующего соответствовало п. 3 ч. 3 ст. 340 УПК РФ, согласно которой он лишь напоминает присяжным заседателям об исследованных в суде доказательствах.
Руководствуясь ст. ст. 377, 378, 388 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор суда присяжных Краснодарского краевого суда от 28 мая 2004 года в отношении Дудий Н.В. и Омаргаджиева З.О. отменить, дело направить на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд в ином составе судей.
Меру пресечения Дудий Н.В. оставить содержание под стражей.