Приговор по делу об убийстве изменен: действия осужденного переквалифицированы с части 3 ст. 30, п. п. "а", "д", "к" части 2 ст. 105 на часть 2 ст. 30, п. п. "а", "д", "к" части 2 ст. 105 УК РФ, так как в резолютивной части постановления о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительного заключения его действия квалифицированы по части 2 ст. 30 УК РФ и суд не имел права выходить за пределы предъявленного обвинения

Определение Верховного Суда РФ от 14.04.2003 N 33-о03-23

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:
председательствующего — Каримова М.А.
судей — Пелевина Н.П. и Истоминой Г.Н.
рассмотрела в судебном заседании от 14 апреля 2003 года кассационную жалобу адвоката Цикунова Е.А. на приговор Ленинградского областного суда от 14 августа 2002 года, которым
Т., <…>, русский, со средним образованием, ранее не судимый,
осужден по ст. 116 УК РФ к 6 месяцам исправительных работ по месту работы с удержанием 20% заработка ежемесячно в доход государства, по ст. 105 ч. 2 п. п. "д", "к" УК РФ к 16 годам лишения свободы, по ст. ст. 30 ч. 3, 105 ч. 2 п. п. "а", "д", "к" УК РФ к 14 годам лишения свободы, по ст. 167 ч. 2 УК РФ к 2 годам лишения свободы, и на основании ст. 69 ч. 3 УК РФ путем частичного сложения наказаний окончательно по совокупности преступлений ему назначено 18 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
Т. признан виновным в нанесении побоев Б. и З., причинивших им физическую боль, но не повлекших последствий, указанных в ст. 115 УК РФ;
в совершении убийства З., 1937 года рождения с особой жестокостью, с целью сокрытия другого преступления, а также покушения на убийство Б., 1956 года рождения с особой жестокостью, с целью сокрытия другого преступления по единому умыслу на убийство двух лиц;
умышленного уничтожения чужого имущества путем поджога.
Преступления совершены 13 ноября 2001 года в д. Старая Всеволожского района Ленинградской области при изложенных в приговоре обстоятельствах.
Заслушав доклад судьи Пелевина Н.П., мнение прокурора Яшина С.Ю., возражавшего против удовлетворения кассационной жалобы, но полагавшего ввиду допущенного нарушения закона действия осужденного переквалифицировать с ч. 3 ст. 30 на ч. 2 ст. 30, ст. 105 ч. 2 п. п. "а", "д", "к" УК РФ с назначением по ней 10 лет, а по совокупности преступлений 17 лет лишения свободы, а в остальном приговор оставить без изменения, Судебная коллегия

установила:

Т. в судебном заседании виновным себя признал лишь в причинении потерпевшим побоев, а в остальном вину не признал.
В кассационной жалобе адвокат Цикунов Е.А. считает приговор слишком суровым, постановленным с нарушением материального и процессуального закона, а его выводы не соответствующими фактическим обстоятельствам дела, поскольку признак особой жестокости при убийстве не подтвержден. Вероятной причиной смерти Б. могла быть аспирация рвотными массами вследствие алкогольной интоксикации, о чем осужденный мог не знать, а вероятной причиной смерти потерпевшего З. могло быть отравление угарным газом при пожаре, при этом потерпевший мог находиться без сознания после нанесения ударов осужденным. Следствием и судом данные обстоятельства достоверно не проверены, в основу приговора положены непоследовательные и противоречивые показания Е., заинтересованного в исходе в связи с интеллектуальным пособничеством Т. в совершении преступлений, однако его показаниям надлежащей оценки не дано, как и причинам изменения показаний осужденным. В связи с этим его признательные показания могли быть положены в основу приговора при подтверждении их другими доказательствами. Не дано оценки доказательствам с точки зрения их допустимости, безмотивно отвергнуты доводы осужденного о самооговоре в поджоге под воздействием работников милиции. При назначении ему наказания не учтено его психическое состояние, дававшее основание для применения ст. 64 УК РФ. Просит приговор в части причастности Т. к насильственной смерти потерпевших с особой жестокостью и с целью сокрытия другого преступления путем поджога отменить за недостаточностью улик и дело направить на новое судебное рассмотрение.
В возражении на жалобу государственный обвинитель Тимршайков К.Г. считает ее необоснованной и просит оставить ее без удовлетворения.
Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, Судебная коллегия находит приговор подлежащим изменению.
Выводы суда о виновности Т. основаны на исследованных в судебном заседании и изложенных в приговоре доказательствах.
Из показаний осужденного Т. в судебном заседании видно, что от Е. он узнал, что З. должен 30 рублей. Проходя в поисках спиртного мимо дома З., он предложил Е. зайти туда и попутно решить вопрос относительно долга. У находившегося там Б. он попросил 30 рублей долга, но тот ответил, что денег нет, стал оскорблять его, ударил в плечо. В ответ он нанес Б. несколько ударов кулаками по лицу, разбив бровь, а когда тот упал на пол, несколько раз пнул его по туловищу. За Б. вступился З., которого он, Т., ударил ногой, а затем упал, З. пнул несколько раз. Е. никого не ударял, не знает, как у него в кармане оказались документы З. После избиения З. и Б. были живы, и то ли он, то ли Е. сказали, что они могут заявить в милицию об избиении, и предложили поджечь. Он, Т., видел горевшие занавески на окне в большой комнате, но не видел, кто их поджег, хотя спички видел у Е. Когда уходили из дома, занавески наполовину сгорели. Он понимал, что в том состоянии, в каком потерпевшие находились после избиения, они погибнут при пожаре. Через некоторое время он с Е. возвращались к дому, в котором было много дыма, хотя огня не было видно. Е. предлагал открыть двери, чтобы огонь разгорелся. По возвращении в квартиру Е. они рассказали К.Т. и Л. о драке с Б. и З., при этом он, Т., показал им документы З., которые позднее выкинул в г. Санкт-Петербурге.
Приведенным показаниям Т. суд дал критическую оценку в совокупности с другими доказательствами и признал их достоверными в той части, в какой они не противоречат другим доказательствам.
Потерпевшая Б.Л. показала, что муж уехал 12 ноября 2001 года в деревню к З., а на следующий день дочь К. И. по телефону сообщила, что он сгорел. Она, Б., видела обгоревшие трупы мужа и З., которые находились в сгоревшем доме в разных местах.
Из показаний свидетеля К.И. усматривается, что со З.Ю. они заходили в сгоревший дом З-вых и видели, что от огня больше других частей дома пострадали жилые комнаты. Там в пожарном мусоре были обнаружены трупы ее отца Б. и З., которые сильно обгорели, но были пригодны для опознания.
Ее показания подтвердила потерпевшая З.Ю., которая дополнительно показала, что со слов Е. ей известны обстоятельства содеянного и поджог занавесок в доме с целью сокрытия следов избиения потерпевших Т. При пожаре дом сгорел почти весь, а также сгорели находившиеся там вещи.
Из показаний свидетеля Е. следует, что в доме З-вых Т. стал спрашивать Б. про долг, но тот стал ругаться и выгонять их из дома, ударил Т. кулаком. В ответ Т. стал избивать Б. кулаками и ногами, заставлял делать то же самое и его, Е., но он лишь сымитировал один удар ногой. За Б. стал заступаться З., оттолкнул Т., и тот упал. После этого Т. стал избивать З., пока тот не перестал шевелиться, а затем забрал у него документы. После этого Т. зажигалкой поджег занавески в большой комнате, которые сразу же загорелись. Т. сказал, что потерпевшие сгорят якобы от собственного неосторожного обращения с огнем. По предложению Т. они донесли до крыльца телевизор, но он, Е., велел поставить его на место, и они от дома ушли. Через некоторое время вернулись, но в дом зайти не могли из-за сильной задымленности. Т. сказал, что нужно открыть все двери в доме, чтобы огонь разгорелся, но он не стал этого делать.
Из показаний свидетеля К.Т. видно, что Е. и Т. рассказали, что они заходили к З., в доме которого находился Б. Т. поругался с последним и подрался, после чего подожгли дом и ушли. Хотели унести телевизор, но оставили его в доме, она позднее видела дым над домом З., пыталась зайти в дом, но не смогла из-за сильного дыма. Во время распития спиртного в квартире Е. Т. достал из кармана документы З., которые они осмотрели. Затем Е. вышел с ней из комнаты и рассказал, что потерпевших избивал один Т., избил их до крови. Испугавшись ответственности за это, Т. поджег на окнах в доме занавески и угрожал ему, Е., если кому-либо расскажет о содеянном.
Аналогичные показания дали свидетели Л. в судебном заседании и С. на предварительном следствии, показания которого исследовались в судебном заседании (т. 1 л.д. 128 — 131).
Факт обнаружения загорания в доме З. и вызова пожарных подтвердил в своих показаниях на предварительном следствии, оглашенных в судебном заседании, свидетель А. (т. 1 л.д. 160 — 161).
Из оглашенных в судебном заседании показаний свидетеля Н. на предварительном следствии усматривается, что она видела, как ночью Е. с ранее незнакомым Т. возвращались со стороны дома З., а позднее увидела, что дом последнего горит, уже приехала пожарная машина. Этой ночью в квартире Е. было шумно, произошла драка. Утром к ней подошел проживавший у Е. С. и сказал, что Е. с каким-то городским парнем избили З. и Б. и сожгли их в доме живьем, о чем они ему сами рассказали. Однако ей Е. говорил, что он потерпевших не бил, а С. сказал, что бил, для того, чтобы он его боялся (т. 1 л.д. 156 — 158).
Согласно акту о пожаре, он был обнаружен в 2 часа 24 минуты 13 ноября 2001 года, а ликвидирован в 4 часа 46 минут, при этом по прибытии пожарных на место пожара дом горел внутри открытым огнем, крыша дома горела по всей площади (т. 1 л.д. 3).
Из протокола осмотра места происшествия следует, что в результате пожара крыша дома сгорела полностью, стены дома сохранились снаружи и частично внутри дома сохранились чердачные балки перекрытий, а также стойки перегородок. Одна комната выгорела полностью. На месте происшествия в пожарном мусоре были обнаружены два сильно обгоревших трупа, находившиеся в разных комнатах (т. 1 л.д. 4 — 5).
Согласно справке управления технической инвентаризации, оценка остатков сгоревшего домовладения составляет 17515 рублей (т. 1 л.д. 224).
Из акта пожарно-технической экспертизы усматривается, что причиной указанного выше пожара послужило воздействие источника открытого огня на сгораемые материалы, находившиеся в очаговой зоне. Очаг пожара располагался в одной из комнат, вероятнее всего, в районе оконного проема (т. 1 л.д. 229 — 230).
Из протокола опознания трупа видно, что потерпевшая Б.Л. в обнаруженном на месте пожара трупе опознала своего мужа Б. (т. 1 л.д. 16).
Из актов судебно-медицинских экспертиз следует, что у обоих потерпевших обнаружены телесные повреждения: у З. — переломы костей лицевого скелета и закрытые переломы 4 — 9 правых ребер между среднеключичной и переднеподмышечной линиями, у Б. — перелом костей носа, большого правого рога подъязычной кости и переломы 2 — 7 ребер по передней подмышечной линии. Указанные телесные повреждения у обоих потерпевших образовались по механизму тупой травмы, что могло иметь место при ударе или сдавлении.
В связи с выраженным обгоранием трупов потерпевших не представилось возможным в категорической форме высказаться о причине смерти потерпевших.
В то же время, вероятной причиной смерти потерпевшего З. явилось отравление окисью углерода (угарным газом), поскольку данные судебно-гистологического исследования трупа свидетельствуют о прижизненном пребывании З. в очаге пожара.
Вероятной причиной смерти Б. явилась аспирация рвотными массами, а причиной аспирации могла явиться алкогольная интоксикация (т. 1 л.д. 21 — 28, 30 — 38, 195 — 206, 211 — 224).
С целью устранения и оценки причин противоречий в показаниях Т. суд проанализировал данные показания в их совокупности.
Из его показаний в качестве подозреваемого следует, что удары потерпевшим они наносили вместе с Е., оба потерпевших были живы и находились в разных комнатах. С целью сокрытия избиения они решили поджечь дом, надеясь, что потерпевшие сгорят при пожаре, для чего помощью зажигалок подожгли занавески на окнах и ушли, когда они загорелись (т. 1 л.д. 72 — 75).
В судебном заседании Т. подтвердил законность получения у него этих показаний, и суд обоснованно признал их допустимым доказательством.
При дополнительном допросе в качестве подозреваемого Т. дал аналогичные показания и на составленной им схеме указал места совершенных действий (т. 1 л.д. 82 — 85), что соответствует данным протокола осмотра места происшествия (т. 1 л.д. 4 — 5).
Свидетель Е. на предварительном следствии, в том числе, и на очной ставке с Т. (т. 1 л.д. 101 — 105, 110 — 113, 115 — 116) и в судебном заседании последовательно показывал, что избиение потерпевших и поджог дома по указанным выше мотивам совершил один Т., и последний в одних из показаний подтвердил правильность этих показаний Е. (т. 1 л.д. 88 — 89).
Показания Е. в приговоре мотивированно признаны достоверными, при этом суд обоснованно указал на отсутствие у него причин для оговора осужденного.
В отношении Е. на следствии вынесено постановление об отказе в возбуждении дела за отсутствием в действиях состава преступления (т. 1 л.д. 293 — 294).
Доводы адвоката в жалобе о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела не основаны на материалах предварительного и судебного следствия и не дают оснований делать вывод об отсутствии у Т. умысла на лишение потерпевших жизни, несмотря на вероятность выводов экспертов о причинах их смерти.
Несостоятельными являются его доводы о недостоверности показаний Е. по изложенным выше основаниям.
Доводы жалобы о применении к осужденному недозволенных методов ведения следствия не подтверждаются по делу никакими объективными данными, в том числе, и показаниями Т. в судебном заседании, его психическое состояние исследовано надлежащим образом и получило оценку в приговоре.
Дав правильную оценку доказательствам, суд обоснованно квалифицировал действия Т. по ст. ст. 116, 105 ч. 2 п. п. "д", "к", 167 ч. 2 УК РФ и наказание по этим статьям назначил с учетом содеянного, данных о его личности, не свидетельствующее о его чрезмерной суровости и несправедливости, и оснований для его снижения по указанным нормам уголовного закона не имеется.
Вместе с тем, квалификация действий Т. по ст. ст. 30 ч. 3, 105 ч. 2 п. п. "а", "д", "к" УК РФ является незаконной.
Как видно из резолютивных частей постановления о привлечении в качестве обвиняемого (т. 1 л.д. 95) и обвинительного заключения действия Т. были квалифицированы по ст. ст. 30 ч. 2, 105 ч. 2 п. п. "а", "д", "к" УК РФ, как приготовление к убийству, и суд в соответствии с требованиями ст. 252 УПК РФ не имел права выходить за пределы предъявленного обвинения и квалифицировать его действия по ст. ст. 30 ч. 3, 105 ч. 2 п. п. "а", "д", "к" УК РФ, как покушение на убийство, которое в силу ст. 30 ч. ч. 2, 3 УК РФ является более тяжким уголовным законом. В связи с этим, квалификация содеянного должна быть приведена в соответствие с предъявленным обвинением и назначено более мягкое наказание, предусмотренное законом. Оснований для удовлетворения других доводов жалобы не имеется.
На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 377, 378, 388 УПК РФ, Судебная коллегия

определила:

приговор Ленинградского областного суда от 14 августа 2002 года в отношении Т., переквалифицировать его действия с ч. 3 ст. 30 на ч. 2 ст. 30, 105 ч. 2 п. п. "а", "д", "к" УК РФ, по которой ему назначить десять (10) лет лишения свободы;
на основании ст. 69 ч. 3 УК РФ путем частичного сложения наказаний окончательно по совокупности преступлений, предусмотренных ст. ст. 116, 105 ч. 2 п. п. "д", "к", 30 ч. 2, 105 ч. 2 п. п. "а", "д", "к", 167 ч. 2 УК РФ, Т. назначить семнадцать (17) лет лишения свободы.
В остальном приговор в отношении Т. оставить без изменения, а кассационную жалобу адвоката Цикунова Е.А. — без удовлетворения.

Председательствующий М.А.КАРИМОВ

Судьи Н.П.ПЕЛЕВИН Г.Н.ИСТОМИНА