Сравнительный анализ условий контракта международной купли-продажи показал необоснованность довода покупателя о его праве на предусмотренную контрактом скидку с цены при недопоставке, поскольку в силу контракта продавец обладал правом ограничить или вообще прекратить поставки при просрочке платежей, а просрочка платежей фактически имела место и продавец предупреждал покупателя о намерении использовать свое право

Решение МКАС при ТПП РФ от 30.05.2001 по делу N 239/2000

По материалам решения Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации

1. При разрешении споров между российскими и украинскими организациями неприменима Московская конвенция 1972 г. Хотя Россия в ней участвует, будучи продолжателем СССР, о чем были уведомлены другие государства участники Конвенции, ответчик, ссылавшийся на Конвенцию в качестве основания для оспаривания компетенции МКАС, не представил доказательств участия Украины в Конвенции ни в качестве правопреемника СССР, ни в качестве государства, присоединившегося к ней в установленном Конвенцией порядке.
2. Поскольку государства, в которых находятся коммерческие предприятия сторон контракта международной купли-продажи, являются участниками Венской конвенции 1980 г., к отношениям сторон применена эта Конвенция. По вопросам, не урегулированным Конвенцией, по соглашению сторон в качестве субсидиарного статута применено российское право.
3. Сравнительный анализ условий контракта привел состав арбитража к заключению о необоснованности довода покупателя о его праве на предусмотренную контрактом скидку с цены при недопоставке, поскольку в силу контракта продавец обладал правом ограничить или вообще прекратить поставки при просрочке платежей, а просрочка платежей фактически имела место и продавец предупреждал покупателя о намерении использовать свое право.
4. Отклонен довод ответчика об уменьшении суммы требования истца в связи с произведенным им зачетом его требований к дочернему предприятию истца, поскольку это дочернее предприятие является самостоятельным юридическим лицом и согласия на такой зачет истец не давал.
5. Признано справедливым на основании ст. 333 ГК РФ уменьшить размер предусмотренной контрактом неустойки, учитывая ее несоразмерность последствиям допущенного ответчиком нарушения. Принято во внимание, что размер договорной неустойки за просрочку платежа почти в 1,5 раза превышает среднюю ставку банковского процента по краткосрочным кредитам, предоставляемым в России коммерческими банками.

Дело N 239/2000. Решение от 30.05.2001

Иск был предъявлен российской организацией (продавец) к украинской (покупатель) в связи с частичной неоплатой товаров, поставленных по контракту международной купли-продажи, заключенному сторонами 31 декабря 1996 г. Истец требовал взыскания с ответчика суммы задолженности и договорного штрафа за просрочку платежей. Ответчик оспаривал компетенцию МКАС рассматривать данный спор, а также высказал несогласие как с исчисленными истцом размерами задолженности, так и с суммой штрафа. В частности, он ссылался на то, что подписанным сторонами протоколом от 05.04.99 была согласована уплата ответчиком пени в меньшем размере. Истец представил развернутые возражения по позиции ответчика.
Вынесенное МКАС решение содержало следующие основные положения.
1. По вопросу о компетенции МКАС по данному делу состав арбитража установил, что в п. 8.2 контракта стороны согласовали, что "в случае, если стороны не могут прийти к соглашению, все споры и разногласия подлежат передаче на разрешение в Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате Российской Федерации в соответствии с его Регламентом".
На основании приведенной арбитражной оговорки истец обратился за разрешением спора в МКАС при ТПП РФ и, действуя в соответствии с его Регламентом, оплатил арбитражный сбор, представил обоснование иска, избрал арбитра, направлял в МКАС процессуальные документы, а в заседании арбитража 30 мая 2001 г. подтвердил, что именно данный постоянно действующий при ТПП РФ на момент заключения контракта арбитраж, призванный разрешать споры, вытекающие из внешнеторговых сделок, стороны имели в виду при включении в контракт указанной арбитражной оговорки.
Ответчик после получения исковых материалов обратился в МКАС с письменным заявлением от 26 марта 2001 г., в котором возразил против компетенции МКАС, считая, что поскольку Россия и Украина являются правопреемниками прав и обязательств по всем международным договорам бывшего СССР, то к данному спору подлежит применению Конвенция о разрешении арбитражным путем гражданско-правовых споров, вытекающих из отношений экономического и научно-технического сотрудничества, подписанная в г. Москве 26 мая 1972 г. (Московская конвенция 1972 г.).
Рассмотрев приведенные в заявлении доводы ответчика, состав арбитража нашел их необоснованными. Московская конвенция в п. 1 ст. I предусматривает рассмотрение всех споров между хозяйственными организациями стран участниц Конвенции в арбитражном порядке с исключением подсудности таких споров государственным судам, а в п. 1 ст. II устанавливает обязательную подсудность указанных споров арбитражным судам при торговой палате в стране ответчика или по договоренности сторон в третьей стране участнице Конвенции. Из этого прежде всего следует, что Московская конвенция подлежит применению к рассмотрению споров между хозяйственными организациями стран участниц Конвенции. Ответчик исходит из того, что Украина, как и Россия, является участницей этой Конвенции. В отношении России в заседании арбитража было установлено, что 13 января 1992 г. МИД РФ направил главам дипломатических представительств в Москве ноту, в которой просил рассматривать Российскую Федерацию в качестве Стороны всех действующих договоров вместо Союза ССР. Поскольку тем самым Россия заявила о своем правопреемстве в отношении Московской конвенции, по информации депозитария эта Конвенция для России продолжает действовать и в настоящее время. Что касается Украины, то согласно информации депозитария по состоянию на 1995 г. Украина о своем правопреемстве в отношении Московской конвенции не заявляла. Кроме того, и со стороны ответчика никаких доказательств, подтверждающих направление Украиной заявления об указанном правопреемстве или передачу документов о присоединении к Московской конвенции с согласия других стран участниц Конвенции (как этого требует п. 1 ст. IX Конвенции), представлено не было. Поэтому следует констатировать, что Украина не является участницей Московской конвенции.
МКАС не может также согласиться с доводом ответчика о том, что положение Московской конвенции об исключительной компетенции арбитража при торговой палате в стране ответчика нашло свое продолжение в Соглашении о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, подписанном государствами участниками СНГ 20 марта 1992 г. в г. Киеве. Названное Соглашение в отличие от Московской конвенции предусматривает рассмотрение споров между хозяйствующими субъектами стран участниц СНГ, как правило, в государственных судах (что прямо исключается п. 1 ст. I Московской конвенции) и по возможности в третейских судах. Следовательно, указанное Соглашение исключает применение положения Московской конвенции об обязательной подсудности споров арбитражам при торговой палате в стране ответчика. Из изложенного следует, что Московская конвенция к данному спору применению не подлежит.
МКАС, руководствуясь п. 1 ст. 16 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже" и п. п. 2 и 3 параграфа 1 Регламента МКАС, на основании приведенной выше арбитражной оговорки контракта сторон (п. 8.2) признал, что обладает компетенцией для рассмотрения возникшего из контракта спора.
2. Состав арбитража по данному делу был сформирован в соответствии с Регламентом МКАС, отводов арбитрам или каких-либо замечаний по составу арбитража ни со стороны истца, ни со стороны ответчика заявлено не было.
3. Учитывая, что на момент заключения контракта от 31 декабря 1996 г. коммерческие организации истца и ответчика принадлежали к государствам участникам Венской конвенции 1980 г. и стороны в заседании арбитража признали Конвенцию применимой к их отношениям, вытекающим из контракта, МКАС на основании п. 1 "а" ст. I Конвенции пришел к выводу, что при разрешении данного спора подлежат применению положения названной Конвенции.
В заседании арбитража стороны также согласовали, что по вопросам, не урегулированным Венской конвенцией, субсидиарно подлежат применению нормы материального российского права, т.е. нормы ГК РФ.
4. Рассмотрев требование истца о взыскании с ответчика задолженности за поставленный товар, МКАС находит его обоснованным.
Факт поставки истцом ответчику по контракту от 31 декабря 1996 г. количества товара, указанного в исковом заявлении, подтверждается материалами дела, а также признается ответчиком в отзыве на иск от 29 мая 2001 г. и в заседании арбитража. Как указано в исковом заявлении, стоимость поставленного истцом товара не полностью оплачена ответчиком. В акте сверки взаимных расчетов, подписанном сторонами, задолженность ответчика по состоянию на 1 января 2000 г. определена в сумме, составляющей основное требование истца по данному иску.
Не признав названную сумму долга, ответчик, сославшись на п. 6.3 контракта, заявил о применении им скидки с цены товара в размере 8% в связи с недопоставкой истцом значительного количества товара, вследствие чего фактическая стоимость поставленного товара должна быть снижена на 8%.
Приведенный довод ответчика не может быть признан МКАС обоснованным, поскольку согласно п. 6.3 контракта указанная скидка с цены товара применяется лишь при наличии вины истца, ответчик, однако, никаких доказательств в подтверждение вины истца в сокращении поставок товара не представил. Вместе с тем вопреки заявлению ответчика в материалах дела и в ходе заседания арбитража нашло подтверждение утверждение истца о том, что сокращение объемов поставки товара было вызвано просрочками ответчика в оплате, т.е. нарушениями условий контракта самим ответчиком. Об этом, в частности, свидетельствуют неоднократные обращения истца к ответчику (в том числе в телеграммах от 11 июля, от 2 и 4 сентября 1997 г.) с требованием о погашении задолженности за товар. При изложенных обстоятельствах МКАС признал, что, уменьшая объемы поставок товара ответчику, истец действовал в полном соответствии с условиями контракта, поскольку п. 5.9 контракта предоставляет истцу право при просрочке платежей за товар свыше одного месяца (а фактически просрочки превышали два и более месяца) ограничить или прекратить полностью поставку товара по контракту. Следует при этом отметить, что о таких последствиях истец в своих обращениях к ответчику, в том числе в упомянутых выше телеграммах, заранее предупреждал ответчика.
Не может быть принята во внимание МКАС и ссылка ответчика на произведенный им взаимозачет по другому контракту и Дополнительному соглашению к нему путем погашения задолженности дочернего предприятия истца. Заявление ответчика о том, что указанный взаимозачет был произведен им в соответствии с п. 5.2 контракта сторон, нельзя признать обоснованным. Согласно п. 5.2 контракта оплата за товар путем взаимозачета могла быть произведена ответчиком после согласования с истцом. Однако, как было установлено в заседании арбитража, контракт, на который ссылается ответчик, и Дополнительное соглашение к нему истец не подписывал, а также не давал согласия или последующего одобрения на проведение указанного взаимозачета ответчиком. Свой отказ от зачета указанной выше суммы истец в заседании объяснил тем, что хотя предприятие, подписавшее этот контракт и Дополнительное соглашение к нему, и является дочерней организацией истца, однако, будучи юридическим лицом, оно должно нести самостоятельную ответственность по своим договорным обязательствам.
Исходя из изложенного и учитывая, что согласно ст. ст. 53 и 54 Венской конвенции обязанностью ответчика как покупателя является уплата за полученный товар определенной в контракте стоимости (цены) товара, МКАС нашел подлежащим удовлетворению требование истца о взыскании с ответчика предъявленной истцом суммы основного долга.
5. При рассмотрении требования истца о взыскании с ответчика пени МКАС исходил из следующего.
Требование истца об уплате ответчиком пени основано на п. 5.6 контракта, согласно которому в случае нарушения сроков платежей, предусмотренных п. 5.2 контракта, ответчик уплачивает истцу пени в размере 0,05% за каждый день просрочки.
Ответчик, не признавая полностью предъявленную истцом сумму пени, заявил, что подлежащая уплате им пеня не должна превышать согласованный сторонами в протоколе от 5 апреля 1999 г. размер. Однако МКАС не может согласиться с мнением ответчика, считая, что остальная требуемая истцом пеня начислена ответчику в соответствии с условиями контракта. Вместе с тем нельзя не учитывать то обстоятельство, что размер предусмотренной в контракте пени (18% в год) примерно в 1,5 раза превышает (по данным Банка России) среднюю ставку банковского процента по краткосрочным кредитам, предоставляемым коммерческими банками России в долларах США (12% годовых). По мнению МКАС, названная выше сумма пени, которую истец помимо признанной ответчиком суммы просил также взыскать с ответчика, является чрезмерной. Исходя из того что ст. 330 ГК РФ относит пеню к видам неустойки, а ст. 333 ГК РФ предоставляет суду право уменьшить подлежащую уплате неустойку при ее чрезмерности, МКАС находит справедливым снизить размер требуемой истцом пени на одну треть.
6. МКАС также принял во внимание, что согласно условиям контракта все производимые по контракту платежи, включая оплату за поставленный товар, должны осуществляться в рублях по курсу Центрального банка РФ к доллару США на день поступления платежей на счет истца. Поэтому просьба истца о том, чтобы в соответствии с предусмотренным контрактом порядком расчетов присуждаемые в пользу истца суммы в долларах США взыскать с ответчика эквивалентно в российских рублях, подлежит удовлетворению.
7. В соответствии с п. 2 параграфа 6 Положения об арбитражных расходах и сборах (Приложение к Регламенту МКАС) на ответчика возложено возмещение истцу расходов по арбитражному сбору пропорционально размеру удовлетворенных требований.