Дело "Коккинакис (Kokkinakis) против Греции" (жалоба N 14307/88) По делу обжалуется жалоба заявителя на обвинение его в прозелитизме. По делу допущено нарушение требований статьи 9 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. По делу не допущено нарушения требований статьи 7 Конвенции о защите прав человека и основных свобод

Постановление ЕСПЧ от 25.05.1993

[неофициальный перевод] <1>

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПАЛАТА

Дело "Коккинакис (Kokkinakis) против Греции" <1> (Жалоба N 14307/88)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(Страсбург, 25 мая 1993 г.)

———————————
<1> Перевод с английского Ю.Ю. Берестнева.

По делу "Коккинакис против Греции" <2> Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 43 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) <3> и соответствующими положениями Регламента Суда, рассматривая дело Палатой в составе:
———————————
<2> Делу присвоен N 3/1992/348/421. Первое число — порядковый номер дела в списке дел, направленных в Европейский Суд в соответствующем году (второе число). Два последних числа указывают на порядковый номер дела в списке дел, направленных в Европейский Суд с момента его создания, и в списке соответствующих новых жалоб в Европейскую комиссию по правам человека.
<3> В редакции статьи 11 Протокола N 8, который вступил в силу 1 января 1990 г.

Рольфа Риссдала, Председателя Палаты,
Рудольфа Бернхардта,
Луи-Эдмонда Петтити,
Яна де Мейера,
Николаса Валтикоса,
Сибранда Карела Мартенса,
Иси Фойгеля,
Андреаса Николаса Лоизу,
Мануэля Антонио Лопеса Роча, судей,
а также при участии Марка-Андре Эйссена, Секретаря-канцлера Суда, и Герберта Петцольда, заместителя Секретаря-канцлера Суда, заседая за закрытыми дверями 27 ноября 1992 г. и 19 апреля 1993 г.,
вынес в последний указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было передано в Европейский Суд Европейской комиссией по правам человека (далее — Европейская комиссия) 21 февраля 1992 г. в пределах трехмесячного срока, предусмотренного пунктом 1 статьи 32 и статьей 47 Конвенции. Дело было инициировано жалобой N 14307/88, поданной против властей Греческой Республики (далее — власти государства-ответчика или власти Греции) в Европейский Суд в соответствии со статьей 25 Конвенции гражданином Греции Миносом Коккинакисом (Minos Kokkinakis) (далее — заявитель) 22 августа 1998 г.
Европейская комиссия в своем запросе ссылалась на статьи 44 и 48 Конвенции и на заявление, в соответствии с которыми власти Греции признавали обязательность юрисдикции Европейского Суда (статья 46 Конвенции). Целью запроса являлось получение решения по вопросу о том, свидетельствуют ли приведенные в деле факты о нарушении властями государства-ответчика своих обязательств, предусмотренных статьями 7, 9 и 10 Конвенции.
2. В ответе на запрос, подготовленный и направленный в соответствии с подпунктом "d" пункта 3 Правила 33 Регламента Суда, заявитель сообщил, что он хотел бы принять участие в рассмотрении дела, и назначил адвоката, который представлял его интересы (правило 30 Регламента Суда).
3. В формирующуюся для рассмотрения дела Палату вошли ex officio <1> судья Николас Валтикос, избранный от Греции (статья 43 Конвенции), и Рольф Риссдал, Председатель Суда (подпункт "b" пункта 3 правила 21 Регламента Суда). 27 февраля 1992 г. Председатель Суда в присутствии Секретаря-канцлера Суда с помощью жеребьевки определил имена остальных семерых членов Палаты: Рудольфа Бернхардта, Луи-Эдмонда Петтити, Яна де Мейера, Сибранда Карела Мартенса, Иси Фойгеля, Андреаса Николаса Лоизу и Мануэля Антонио Лопеса Роча (статья 43 in fine <2> Конвенции и пункт 4 правила 21 Регламента Суда).
———————————
<1> Ex officio (лат.) — в силу занимаемой должности (примеч. переводчика).
<2> In fine (лат.) — в итоге, в конце (примеч. переводчика).

4. Рольф Риссдал вступил в должность Председателя Палаты (пункт 5 правила 21 Регламента Суда) и, действуя через Секретаря-канцлера Суда, провел консультации с Уполномоченным Греции, делегатом Европейской комиссии и адвокатом заявителя по вопросу организации производства по жалобе (пункт 1 правила 37 и правило 38 Регламента Суда). На основании сделанного впоследствии Секретарем-канцлером Суда запроса 12 августа 1992 г. были получены меморандумы заявителя и властей государства-ответчика. 17 сентября 1992 г. секретарь Европейской комиссии сообщил Секретарю-канцлеру Суда, что делегат представит свои замечания на слушаниях по делу.
13 августа Европейская комиссия представила различные документы, запрошенные Секретарем-канцлером Суда по ходатайству властей государства-ответчика.
5. По решению Председателя открытые слушания по делу состоялись во Дворце прав человека в г. Страсбурге 25 ноября 1992 г. До этого состоялось подготовительное заседание Европейского Суда.
В Европейском Суде выступили:
(a) от властей государства-ответчика:
П. Георгакопулос (P. Georgakopoulos), старший советник, Государственный правовой совет <3>, представитель уполномоченного;
———————————
<3> Так в тексте, "Legal Council of State". Возможно, речь идет о Государственном совете Греции, который является одновременно административным органом и Верховным административным судом Греции (примеч. переводчика).

А. Маринос (A. Marinos), судья Верховного административного суда, адвокат;
(b) от Европейской комиссии:
Х.Л. Розакис (C.L. Rozakis), делегат;
(c) от заявителя:
П. Веглерис (P. Vegleris), адвокат (dikigoros) и почетный профессор Афинского университета, адвокат;
П. Битзаксис (P. Bitsaxis), адвокат (dikigoros), советник.
Европейский Суд заслушал выступления П. Георгакопулоса и А. Мариноса, представлявших интересы властей государства-ответчика, Х.Л. Розакиса, делегата Комиссии, и П. Веглериса и П. Битзаксиса, представлявших интересы заявителя, а также их ответы на вопросы Европейского Суда.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

6. Гражданин Греции Минос Коккинакис, прекративший вести бизнес предприниматель, родился в православной семье в г. Ситии (Sitia) (о. Крит) в 1919 году. Став членом религиозной секты "Свидетели Иеговы" в 1936 году, он задерживался за прозелитизм (попытки обратить других в свою веру) более 60 раз. Его также несколько раз задерживали и заключали под стражу.
Сроки задержания, к которым его приговаривали административные органы власти в связи с его религиозной деятельностью, заявитель отбывал на различных островах Эгейского моря (13 месяцев на о. Аморгосе (Amorgos) в 1938 году, шесть месяцев на о. Милосе (Milos) в 1940 году и 12 месяцев на о. Макронисосе (Makronisos) в 1949 году).
Сроки лишения свободы, к которым его приговаривали суды, назначались в связи с актами прозелитизма (три срока по два с половиной месяца в 1939 году, он был первым из членов религиозной секты "Свидетели Иеговы", который был осужден по законам Правительства Метаксаса (Metaxas) (см. § 16 настоящего Постановления), четыре с половиной месяца в 1949 году и два месяца в 1962 году), отказом от несения военной службы по религиозным убеждениям (18 с половиной месяцев в 1941 году) и проведением религиозного собрания в частном доме (шесть месяцев в 1952 году).
В период с 1960 по 1970 год заявителя четыре раза задерживали и подвергали судебному преследованию, но он не был осужден.
7. 2 марта 1986 г. заявитель и его жена зашли в дом Кириакаки (Kyriakaki) в г. Ситии и начали с ней разговаривать. Муж указанной женщины, который был певчим в местной православной церкви, сообщил в полицию, которая задержала супругов Коккинакисов и доставила их в местное отделение полиции, где они провели ночь со 2 на 3 марта 1986 г.

A. Производство в суде по уголовным делам г. Ласити (Lasithi)

8. Заявитель и его жена подверглись судебному преследованию на основании части 4 Закона N 1363/1938, квалифицировавшей прозелитизм как преступление (см. § 16 настоящего Постановления), и предстали перед Судом первой инстанции по уголовным делам г. Ласити в составе трех человек (trimeles plimmeliodikio), который заслушал дело 20 марта 1986 г.
9. Отклонив возражение о том, что часть 4 указанного закона является антиконституционной, суд по уголовным делам заслушал показания супругов Кириакаки, свидетеля защиты и двух подсудимых и в тот же день вынес решение:
"[Подсудимые], являющиеся членами религиозной секты "Свидетели Иеговы", пытались вербовать своих сторонников и прямо или косвенно вторгаться в религиозные убеждения православных христиан с намерением, воспользовавшись их неопытностью, низким интеллектом и их наивностью, негативно повлиять на эти убеждения. В частности, они пришли в дом потерпевшей [Кириакаки]… и сказали ей, что принесли хорошие вести. Посредством настойчивого давления им удалось получить разрешение войти в дом, где они начали читать отрывки из Священного Писания, которое они толковали со ссылками на Царя Небесного, на события, которые еще не произошли, но произойдут и так далее, подталкивая ее с помощью расчетливых умелых толкований… к решению изменить свои православные христианские убеждения".
Суд признал супругов Коккинакис виновными в прозелитизме и приговорил каждого из них к четырем месяцам лишения свободы, заменив данный приговор (в соответствии со статьей 82 Уголовного кодекса) денежными выплатами в размере 400 греческих драхм за каждый день лишения свободы и штрафом в размере 10 000 греческих драхм. На основании статьи 76 Уголовного кодекса суд постановил также конфисковать и уничтожить четыре брошюры, которые Коккинакисы рассчитывали продать потерпевшей Кириакаки.

B. Рассмотрение дела в Апелляционном суде о. Крит

10. Супруги Коккинакис обжаловали данное решение в Апелляционный суд о. Крит (Efetio). Апелляционный суд отменил приговор, вынесенный жене Коккинакиса, и оставил приговор в отношении ее мужа без изменения, но сократил срок лишения свободы до трех месяцев и заменил его денежным штрафом в размере 400 греческих драхм за каждый день. В этом судебном решении, вынесенном 17 марта 1987 г., были приведены следующие обоснования:
"…Доказано, что с целью распространения учения религиозной секты "Свидетели Иеговы" (airesi), которого придерживался подсудимый, он пытался прямо или косвенно влиять на религиозные убеждения лица иного вероисповедания, отличного от того, которого придерживался он сам, [а именно] православной христианской веры, с целью изменить эти религиозные убеждения, воспользовавшись неопытностью потерпевшей, ее низким интеллектом и наивностью. В частности, в указанные в предоставленных документах время и место он пришел к Георгии Кириакаки (Georgia Kyriakaki) и после того, как сказал ей, что принес хорошие вести, настоял на том, чтобы она впустила его в дом, где начал разговор о политике Улофе Пальме (Olof Palme) и излагал пацифистские взгляды. Затем он достал небольшую книгу, содержавшую принципы веры приверженцев вышеупомянутой секты, и начал зачитывать отрывки из Священного Писания, которые умело толковал таким образом, который эта женщина-христианка из-за отсутствия достаточной религиозной подготовки не смогла оспаривать, и одновременно начал предлагать ей подобные книги и упорно пытался прямо или косвенно негативно повлиять на религиозные взгляды Георгии Кириакаки. Следовательно, он должен быть признан виновным в вышеупомянутом преступлении в соответствии с основными данными, приведенными ниже, в то время как подсудимая по делу, его жена Элиссавет (Elissavet), должна быть оправдана в связи с отсутствием каких-либо доказательств ее участия в преступлении, совершенном ее мужем, которого она просто сопровождала…".
Один из судей Апелляционного суда был не согласен, и его мнение, которое прилагалось к решению, заключалось в следующем:
"…Подсудимый также должен быть оправдан, так как отсутствуют какие-либо доказательства того, что Георгия Кириакаки… была неопытной православной христианкой, будучи замужем за певчим, или что она отличалась слишком низким интеллектом или особой наивностью, что позволило бы обвиняемому воспользоваться этим и… [таким образом] склонить ее к решению стать членом религиозной секты "Свидетели Иеговы".
Согласно протоколу судебного заседания от 17 марта 1987 г. Георгия Кириакаки дала следующие показания:
"Они сразу же заговорили со мной об Улофе Пальме, о том, являлся ли он пацифистом или нет, а также о других вопросах, которых я не помню. Они говорили со мной о том, в чем я не очень разбираюсь. Это была не дискуссия, а длящийся монолог с их стороны… Если бы они мне сказали, что являются членами секты "Свидетели Иеговы", я бы не пустила их в дом. Я не помню, говорили ли они мне о Царствии Небесном. Они находились в моем доме 10 или 15 минут. То, что они мне говорили, носило религиозный характер, но я не понимаю, зачем они говорили мне это. С самого начала я не знала, в чем заключается цель их прихода. Возможно, они сказали тогда мне что-то с целью негативно повлиять на мои религиозные убеждения… [Однако] разговор не повлиял на мои убеждения…".

C. Рассмотрение дела в Кассационном суде

11. М. Коккинакис подал жалобу в связи с незаконностью решения. Он настаивал, inter alia <1>, на том, что положения Закона N 1363/1938 противоречили статье 13 Конституции (см. § 13 настоящего Постановления).
———————————
<1> Inter alia (лат.) — в числе прочего, в частности (примеч. переводчика).

12. 22 апреля 1988 г. Кассационный суд (Arios Pagos) отклонил жалобу. Он отклонил утверждение о неконституционности по следующим основаниям:
"Статья 4 Закона N 1363/1938, замененная статьей 2 Закона N 1672/1939, обеспечивающая реализацию статей 1 и 2 Конституции и вступившая в силу согласно действовавшей на тот момент Конституции 1911 года, статья 1 которой запрещала прозелитизм и какие-либо другие виды вмешательства в господствующую в Греции религию, а именно религию Восточной православной церкви Христовой, не только не противоречит статье 13 Конституции 1975 года, но полностью соответствует Конституции, признает неприкосновенность свободы совести в религиозных вопросах и гарантирует свободу отправления обрядов любой известной религии при условии соблюдения формального положения самой Конституции, запрещающего прозелитизм, поскольку он запрещен абсолютно, независимо от того, против какой из религий он направлен, в том числе и против господствующей в Греции религии в соответствии со статьей 13 Конституции 1975 года, а именно религии Восточной православной церкви Христовой".
Кассационный суд также отметил, что Апелляционный суд о. Крит привел подробное обоснование своего решения и действовал в соответствии с Конституцией 1975 года, применив оспариваемые положения.
По мнению члена суда, высказавшего особое мнение, Кассационный суд должен был отменить решение суда предыдущей инстанции за некорректное применение статьи 4 Закона N 1363/1938, заключавшееся в том, что суд не упомянул об обещаниях, посредством которых подсудимый предположительно пытался повлиять на религиозные убеждения Георгии Кириакаки, и не привел доказательств, свидетельствовавших о ее неопытности и низком интеллекте.

II. СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННЫЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНАЯ ПРАКТИКА

A. Нормы законодательства

1. Конституция

13. Соответствующие статьи Конституции 1975 года гласят следующее:
"…Статья 3
1. Господствующей религией в Греции является религия Восточной православной церкви Христовой. Православная церковь Греции, признающая своим главой Господа нашего Иисуса Христа, неразрывно связана в своих догмах с Великой Константинопольской церковью и со всякой другой единоверной Церковью Христовой, неуклонно соблюдает, так же как и они, святые апостольские и соборные каноны и священные традиции. Она является автокефальной и управляется Священным синодом архиереев, находящихся на церковной службе, и избираемым ими Постоянным Священным синодом, который создается в порядке, определенном уставом Церкви, с соблюдением положений Патриаршего тома от 29 июня 1850 г. и акта Синода от 4 сентября 1928 г.
2. Существующий в определенных районах государства церковный режим не противоречит положениям предыдущего пункта.
3. Текст Священного Писания сохраняется неизменным. Его официальный перевод на какой-либо другой язык без разрешения Автокефальной церкви Греции и Великой Константинопольской церкви Христовой запрещается…
Статья 13
1. Свобода совести в религиозных вопросах неприкосновенна. Возможность осуществления личных и политических прав не зависит от религиозных взглядов личности.
2. Гарантируется право на свободное исповедание любой известной религии; люди свободны отправлять свои религиозные обряды беспрепятственно и под защитой закона. Отправление религиозных обрядов не должно нарушать общественный порядок и общественную нравственность. Прозелитизм запрещен.
3. Служители всех известных религий находятся под таким же надзором государства и несут перед ним такие же обязательства, что и служители господствующей религии.
4. Никто не может по причине своих религиозных убеждений быть освобожден от выполнения обязанностей перед государством или отказаться подчиняться законам.
5. Никакая клятва не применяется без закона, определяющего ее форму…".
14. Восточная православная церковь Христова, которая в течение почти четырех веков иностранной оккупации символизировала сохранение греческой культуры и греческого языка, принимала такое активное участие в борьбе греческого народа за освобождение, что эллинизм стал в определенной степени отождествляться с православной верой.
В королевском указе от 23 июля 1833 г., озаглавленном "Провозглашение независимости греческой церкви", Православная церковь определялась как "автокефальная". В последующих Конституциях Греции церковь упоминалась как "господствующая". Подавляющее большинство населения исповедуют ее, и в соответствии с греческой системой она является de jure <1> и de facto <2> религией самого государства, и, более того, она осуществляет значительную часть его административных и образовательных функций (законодательство о браке и семье, обязательное религиозное образование, приведение к присяге членов парламента и так далее). Помимо прочего, роль церкви в общественной жизни подчеркивается присутствием министра по делам образования и религиозным вопросам на заседаниях церковной иерархии, на которых избирается афинский архиепископ, а также участием представителей высшего духовенства на всех официальных государственных мероприятиях; президент республики принимает присягу в соответствии с православной церемонией (пункт 2 статьи 33 Конституции), и официальный календарь соответствует календарю Восточной православной церкви Христовой.
———————————
<1> De jure (лат.) — юридически (примеч. переводчика).
<2> De facto (лат.) — фактически (примеч. переводчика).

15. Во время правления короля Оттона I (1832 — 1862) православная церковь, которая в течение длительного времени выражала недовольство пропагандой Библейского общества, направленной на юных православных школьников со стороны Евангелической церкви, удалось добиться включения в текст первой Конституции (1844 года) статьи, запрещавшей "прозелитизм и любое иное действие, направленное против господствующей религии". В текстах Конституций 1864, 1911 и 1952 годов эта статья была сохранена. Конституция 1975 года запрещает прозелитизм в целом (пункт 2, in fine, статьи 13, см. § 13 настоящего Постановления): запрет распространяется на все "известные религии", имея в виду те из них, доктрины которых не являются неканоническими и в которых для новообращенных не предусмотрена процедура тайного посвящения.

2. Законы N 1363/1938 и 1672/1939

16. Во время правления диктатора Метаксаса (1936 — 1940) статьей 4 (anagastikos nomos) Закона N 1363/1938 прозелитизм впервые был объявлен уголовно наказуемым преступлением. На следующий год данная статья была заменена статьей 2 Закона N 1672/1939, который толковал термин "прозелитизм" следующим образом:
"1. Каждый, кто предпринимает попытки прозелитизма, подвергается лишению свободы и штрафу от 1 000 до 50 000 греческих драхм; кроме того, он ставится под полицейский надзор на период от шести месяцев до одного года, продолжительность которого устанавливается судом при вынесении приговора.
2. Под прозелитизмом понимается, в частности, любая прямая или косвенная попытка воздействия на религиозные взгляды лица, придерживающегося иных религиозных убеждений, с целью подрыва этих убеждений посредством любого рода вознаграждения или обещания вознаграждения или моральной поддержки или материальной помощи, или путем обмана, или используя неопытность, доверие, нужду, низкий интеллект или наивность другого лица.
3. Совершение такого правонарушения в школе или ином образовательном учреждении или благотворительной организации является особенно отягчающим обстоятельством".

B. Правоприменительная практика

17. В судебном решении N 2276/1953 Верховный административный суд (Symvoulio tis Epikratias) в полном составе дал следующее определение прозелитизму:
"Статья 1 Конституции, которая предусматривает свободу исповедания любой известной религии и беспрепятственное осуществление религиозных обрядов и запрещает прозелитизм и любую иную деятельность, направленную против господствующей религии, то есть религии Восточной православной церкви Христовой, устанавливает, что исключительно духовные учения не рассматриваются как прозелитизм, даже если они указывают на ошибки других религий и влекут за собой возможный отход от нее ее приверженцев, которые по собственному желанию меняют свою первоначальную религию; это объясняется тем, что духовные учения сходны с религиозными обрядами, осуществляемыми свободно и беспрепятственно. Вне такого духовного учения, которое может свободно исповедоваться, любая преднамеренная, настойчивая попытка отвлечь учеников от господствующей религии с помощью средств, которые являются незаконными или морально предосудительными, является прозелитизмом, запрещенным вышеупомянутым положением Конституции".
18. Ранее суды Греции признавали виновными в прозелитизме лиц, которые сравнивали святых с "фигурами, украшающими стену", святого Герасима с "телом, набитым ватой", а церковь с "театром, базаром, кинотеатром" и проповедовали, демонстрируя при этом картину, изображавшую толпу обездоленных людей, одетых в лохмотья, что "таковы все, кто не принял мою веру" (решение Кассационного суда N 271/1932, Themis XVII, p. 19), обещали православным беженцам жилье на особо выгодных условиях, если они примкнут к униатской церкви (решение Эгейского Апелляционного суда N 2950/1930, Themis B, p. 103), предлагали стипендию для обучения за границей (решение Кассационного суда N 1176/1953), рассылали православным священникам брошюры и рекомендации, призывающие их ознакомиться и изучить эти брошюры и затем использовать их содержание на практике (решение Кассационного суда N 59/1956, Nomiko Vima, 1956, N 4, p. 736), бесплатно распространяли "так называемые религиозные" книги и брошюры среди "безграмотных крестьян" или "младших школьников" (решение Кассационного суда N 201/1961, Криминальные хроники (Criminal Annals) XI, p. 472) или обещали молодой швее улучшение ее положения, если она отринет православную веру, чьи священники, по их утверждениям, являлись "эксплуататорами общества" (решение Кассационного суда N 498/1961, Криминальные хроники XII, p. 212).
Кассационный суд постановил, что определение прозелитизма в статье 4 Закона N 1363/1938 не противоречит принципу, заключающемуся в том, что только закон может устанавливать правонарушение и определять наказание. Перейский (Piraeus) уголовный суд последовал этому в своем решении (voulevma) под N 36/1962 (Журнал греческих юристов. 1962. С. 421), добавив, что формулировка "в частности" в статье 4 Закона N 1363/1938 (см. § 16 настоящего Постановления) касается способов, используемых лицом для совершения преступления, а не описания преступного деяния.
19. До 1975 года Кассационный суд выносил решения о том, что перечень, содержащийся в статье 4 Закона N 1363/1938, не являлся исчерпывающим. В судебном решении N 997/975 (Криминальные хроники XXVI, p. 380) суд внес дополнительные разъяснения:
"…из положений статьи 4 следует… что прозелитизм заключается в прямой или косвенной попытке вмешательства в религиозные убеждения посредством любого из способов, перечисленных отдельно в законе."
20. Недавно суды признали виновной религиозную организацию "Свидетели Иеговы" в том, что ее представители настойчиво пропагандировали доктрины секты, осуждая при этом православную церковь как "источник страданий мира" (решение Апелляционного суда г. Салоники N 2567/1988), проникали в дома людей, представляясь христианами, желавшими распространить Новый Завет (решение Суда первой инстанции г. Флорины N 128/1989), а также в связи с их попыткой передать книги и брошюры православному священнику, находившемуся за рулем автомобиля, остановив его на дороге (решение Суда первой инстанции г. Ласити N 357/1990).
С другой стороны, судебным решением N 1304/1982 (Криминальные хроники XXXII, p. 502) Кассационный суд отменил решение Апелляционного суда г. Афин (N 5434/1981) как не основанное на законе, поскольку, признавая виновной организацию "Свидетели Иеговы", Апелляционный суд лишь привел слова обвинительного заключения и не пояснил, каким образом настойчивое проповедование доктрин секты "Свидетели Иеговы" или "распространение книг и брошюр по минимальной цене" могло составить попытку вмешательства в религиозные убеждения потерпевших или как обвиняемые воспользовались "неопытностью" и "низким интеллектом" потерпевших по делу. Кассационный суд передал дело на рассмотрение Апелляционному суду в ином составе, который оправдал подсудимого.
Аналогичным образом некоторые суды постановили в своих решениях, что речь не шла о прозелитизме, когда имело место только обсуждение взглядов членов религиозной организации "Свидетели Иеговы" или распространение книг и брошюр из дома в дом (решение Апелляционного суда г. Патрас (Patras) N 137/1988) или на улице (решение Апелляционного суда г. Ларисса (Larissa) N 749/1986) или если догмы секты правдиво разъяснялись православному христианину (решение суда по уголовным делам г. Триккала (Trikkala) N 186/1986). В заключение было установлено, что признание человека "необразованным крестьянином" не являлось достаточным для установления указанной в статье 4 Закона "наивности" лица, к которому обращается предполагаемый проповедник (решение Кассационного суда N 1155/1978).
21. После пересмотра Конституции в 1975 году религиозная организация "Свидетели Иеговы" предпринимала процессуальные действия, оспаривая конституционность статьи 4 Закона N 1363/1938. Она жаловалась на то, что состав данного преступления был расплывчатым, но больше всего они возражали против самого названия закона, из которого следовало, что он предназначен для защиты статей 1 и 2 Конституции, действовавшей в то время (Конституция 1911 года, см. § 12 настоящего Постановления), которые запрещали прозелитизм, направленный против господствовавшей религии. В действующей Конституции данный запрет распространяется на все религии и, более того, он включен не в главу, касающуюся религии, а в главу о гражданских и социальных правах и, более конкретно, в статью 13, которая гарантирует свободу совести в религиозных вопросах.
Суды всегда отклоняли подобные обвинения в неконституционности, хотя эти возражения имели широкую поддержку в правовой литературе.

III. "СВИДЕТЕЛИ ИЕГОВЫ" В ГРЕЦИИ

22. Религиозная организация "Свидетели Иеговы" появилась в Греции в начале XX века. В настоящее время количество ее членов варьируется 25 000 до 70 000 человек. Члены организации принадлежат к одному из 338 собраний, первое из которых было образовано в г. Афины в 1922 году.
23. После пересмотра Конституции в 1975 году Верховный административный суд неоднократно отмечал, что организация "Свидетели Иеговы" подпадает под определение "известные религии" (решения N 2105 и 2106/1975, 4635/1977, 2484/1980, 4620/1985, 790 и 3533/1986 и 3601/1990). Тем не менее некоторые суды первой инстанции продолжают выносить противоположные решения (решения Суда первой инстанции г. Ираклиона (Heraklion) N 272/1984 и 87/1986). В 1986 году Верховный административный суд Греции признал (судебное решение N 3533/1986), что решение министерства, в котором члену организации "Свидетели Иеговы" было отказано в назначении на должность преподавателя литературы, противоречило свободе совести в вопросах религии, а, следовательно, Конституции Греции.
24. Согласно статистическим данным, предоставленным заявителем, 4 400 членов организации "Свидетели Иеговы" были задержаны в период с 1975 (года восстановления демократии) по 1992 год, 1 233 из них предстали перед судом, и 208 человек были осуждены. Ранее несколько членов "Свидетелей Иеговы" были признаны виновными в соответствии с Законом N 117/1936 о предотвращении коммунизма и его последствий и Законом N 1075/1938 об охране общественного порядка.
Власти государства-ответчика не оспорили данные, предоставленные заявителем. Однако они отметили, что имели место признаки уменьшения количества обвинительных заключений в отношении членов организации "Свидетели Иеговы", указав, что в период с 1991 по 1992 год из 260 задержанных только семеро человек были осуждены.

РАССМОТРЕНИЕ ДЕЛА В ЕВРОПЕЙСКОЙ КОМИССИИ

25. М. Коккинакис обратился в Европейскую комиссию 22 августа 1988 г. Он утверждал, что обвинение в прозелитизме нарушало его права, гарантированные статьями 7, 9 и 10 Конвенции. Он также ссылался на пункт 1 статьи 5 и пункты 1 и 2 статьи 6 Конвенции.
26. 7 декабря 1990 г. Европейская комиссия объявила жалобу (N 14307/88) приемлемой для рассмотрения по существу, за исключением жалоб, касающихся статей 5 и 6 Конвенции, которые она объявила неприемлемыми как явно необоснованные. В своем заключении от 3 декабря 1991 г. (составленном в соответствии со статьей 31) Европейская комиссия высказала мнение о том, что:
(a) отсутствовало нарушение статьи 7 Конвенции (11 голосами "за" и двумя — "против");
(b) имело место нарушение статьи 9 Конвенции (единогласно);
(c) не возникало отдельного вопроса о нарушении статьи 10 Конвенции (12 голосами "за" и одним — "против").
Полный текст мнения Европейской комиссии и трех особых мнений, содержащихся в заключении, представлен в приложении к настоящему Постановлению <1>.
———————————
<1> По практическим соображениям это приложение появится только с печатной версией Постановления (в Reports of Judgments and Decisions 1998 года), но копию заключения Европейской комиссии можно получить в Секретариате Суда (примеч. Секретаря-канцлера Европейского Суда).

ПРАВО

27. М. Коккинакис жаловался на обвинение его в прозелитизме. Он считал, что обвинение противоречит статьям 7, 9 и 10 Конвенции и статье 14 Конвенции в совокупности со статьей 9 Конвенции.

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 9 КОНВЕНЦИИ

28. Жалобы заявителя в основном касались ограничения на осуществление права на свободу религии. Следовательно, Европейский Суд должен начать с рассмотрения вопросов, касающихся статьи 9 Конвенции, которая гласит следующее:
"1. Каждый имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком, в богослужении, проповедовании, отправлении религиозных или культовых обрядов.
2. Свобода исповедовать свою религию или убеждения подлежит лишь тем ограничениям, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах общественной безопасности, для охраны общественного порядка, здоровья или нравственности, или для защиты прав и свобод других лиц".
29. Заявитель не только оспаривал то, что, по его мнению, к нему была неправильно применена статья 4 Закона N 1363/1938. Его заявления имели отношение к более широкой проблеме: не нарушало ли применение данной статьи право, закрепленное статьей 9 Конвенции, которая, согласно утверждениям заявителя, являлась частью законодательства Греции с 1953 года и в соответствии с Конституцией имела приоритет над любыми противоречащими ей нормами законодательства. Заявитель отметил логическую и юридическую сложность при проведении даже сколь-нибудь приблизительного разграничения между прозелитизмом и свободой менять чью-либо религию или убеждения, а также свободой исповедовать свою религию или убеждения как единолично, так и вместе с другими лицами, публичным или частным порядком, что подразумевает все формы обучения, распространения и проповедования среди людей.
Согласно утверждениям заявителя запрет прозелитизма, объявленного уголовным преступлением во время диктатуры Метаксаса, был не только неконституционным, но и в совокупности с другими положениями Закона N 1363/1938 представлял собой "арсенал запретов и угроз наказания", которые довлели над приверженцами всех религий и вероисповеданий.
В заключение заявитель жаловался на избирательное применение указанного закона административными и судебными органами. Невозможно представить "даже в качестве самой смелой научной гипотезы", например, возможность подачи жалобы католическим или протестантским священником в отношении православного христианина, который пытался переманить кого-либо из их паствы. И еще менее вероятно, что православный христианин будет преследоваться за прозелитизм от имени "господствующей религии".
30. По утверждениям властей государства-ответчика, в Греции существовала свобода исповедания любых религий, и верующие пользуются правами как свободно выражать свои убеждения, так и пытаться повлиять на убеждения других, при этом христианское свидетельство является обязанностью всех церквей и всех христиан. Однако имело место существенное различие между свидетельствованием и "осуждаемым прозелитизмом", то есть тем его видом, который заключается в использовании лживых, недостойных и аморальных средств, таких как использование в своих интересах обездоленности, низкого интеллекта и неопытности своих ближних. Статья 4 закона запрещала такой вид прозелитизма — "неуместный" прозелитизм, на который Европейский Суд ссылался в своем Постановлении по делу "Кьельдсен, Буск Мадсен и Педерсен против Дании" (Kjeldsen, Busk Madsen and Pedersen v. Denmark) от 7 декабря 1976 г. (Series A, N 23, p. 28, § 54), а не прямое религиозное проповедование. Кроме того, именно такое определение прозелитизма было принято греческими судами.

A. Общие принципы

31. Как указано в статье 9 Конвенции, право на свободу мысли, совести и религии является одной из основ "демократического общества" по смыслу Конвенции. В религиозном смысле это является одним из наиболее важных элементов, из которых формируются личность верующих и их мировоззрение, но это также является полезным активом для атеистов, агностиков, скептиков и безразличных к религии лиц. Плюрализм, неотделимый от демократического общества, который был завоеван на протяжении веков дорогой ценой, основывается на нем.
В то время как религиозная свобода прежде всего является вопросом индивидуального сознания, она также подразумевает, inter alia, свободу "исповедовать [свою] религию". Свидетельствование словами и делами неразрывно связано с существованием религиозных убеждений.
В соответствии со статьей 9 Конвенции свобода исповедовать свою религию осуществима не только в сообществе с другими, "публично" и в кругу тех, чью веру разделяет человек, но также она может осуществляться "индивидуально", "в частном порядке". Кроме того, она подразумевает в принципе право пытаться убедить ближнего своего, например посредством "обучения", более того, без чего "свобода менять свою религию или убеждения", закрепленная в статье 9 Конвенции, вероятнее всего осталась бы просто на бумаге.
32. Требования статьи 9 Конвенции отражены в Конституции Греции, поскольку статья 13 последней гласит, что свобода совести в религиозных вопросах является неприкосновенной, и что должна существовать свобода исповедовать любую известную религию (см. § 13 настоящего Постановления). Следовательно, религиозная организация "Свидетели Иеговы" пользуется как статусом "известной религии", так и преимуществами, вытекающими из этого статуса, применительно к соблюдению <1> (см. §§ 22 — 23 настоящего Постановления).
———————————
<1> Так в тексте (примеч. переводчика).

33. Основополагающий характер прав, гарантированных в пункте 1 статьи 9 Конвенции, также отражается в формулировке пункта, предусматривающего ограничения для них. В отличие от вторых пунктов статей 8, 10 и 11, которые охватывают все права, упомянутые в первых пунктах этих статей, в первом пункте статьи 9 Конвенции говорится лишь о "свободе исповедовать свою религию или убеждения". При такой формулировке признается, что в демократических обществах, в которых сосуществуют несколько религий среди населения, возможно, может возникнуть необходимость наложения ограничений на эту свободу с тем, чтобы примирить интересы различных групп и гарантировать уважение убеждений каждого.
34. По мнению властей государства-ответчика, подобные ограничения были установлены в правовой системе Греции. Статья 13 Конституции 1975 года запретила прозелитизм в отношении абсолютно всех религий, и статья 4 Закона N 1363/1938, который предусматривает уголовную ответственность в связи с этим запретом, была поддержана несколькими последующими демократическими правительствами, несмотря на ее исторические и политические корни. Единственная цель статьи 4 Закона N 1363/1938 заключается в защите убеждений других лиц от деятельности, негативно влияющей на их достоинство и индивидуальность.
35. Европейский Суд, насколько это возможно, ограничится рассмотрением вопроса, поставленного перед ним в конкретном деле. Тем не менее он должен ознакомиться с вышеприведенными положениями, поскольку действие, обжалуемое заявителем, возникло как следствие их применения (см. mutatis mutandis <2> Постановление Европейского Суда по делу "Де Жуфр де ла Прадель против Франции" (De Geouffre de la Pradelle v. France) от 16 декабря 1992 г., Series A, N 253-B, p. 42, § 31).
———————————
<2> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).

B. Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

36. Наказание, назначенное уголовным судом г. Ласити и впоследствии сокращенное Апелляционным судом о. Крит (см. §§ 9 — 10 настоящего Постановления), является вмешательством в осуществление заявителем права на "свободу исповедовать [свою] религию или убеждения". Такое вмешательство противоречит статье 9 Конвенции, если оно не "предусмотрено законом", не преследует одну или более законных целей, содержащихся в пункте 2 статьи 9 Конвенции, и не является "необходимым в демократическом обществе" для достижения этих целей.

1. "Предусмотрено законом"

37. Заявитель отметил, что его утверждения, касающиеся статьи 7 Конвенции, также применимы к формулировке "предусмотрено законом". Следовательно, Европейский Суд рассмотрит их с данной точки зрения.
38. Заявитель ставил под сомнение саму формулировку статьи 4 Закона N 1363/1938. Он критически высказался в отношении отсутствия какого-либо описания "объективной сущности" преступления прозелитизма. Он считал, что это было сделано преднамеренно с тем, чтобы любого рода религиозную беседу или общение подвести под указанное положение. Заявитель ссылался на риск "широкого толкования" представителями полиции и часто судами слишком расплывчатых терминов статьи, таких как "в частности" и "косвенная попытка" вмешательства в религиозные убеждения других. Наказание неправославного христианина, даже если он оказывал "моральную поддержку или материальную помощь", было равносильно вынесению приговора в связи с действием, которого потребовала бы любая религия и которое, в определенных случаях, было даже необходимо согласно Уголовному кодексу. Закон N 1672/1939 (см. § 16 настоящего Постановления) без иных, больших, условий лишил первоначальную формулировку статьи 4 указанного закона "излишнего многословия". Он сохранил все "растяжимые, всеобъемлющие" формулировки, используя лишь краткий, но в равной степени "педантичный" стиль, рассчитанный на то, чтобы неправославные христиане никогда не смогли высказаться. Следовательно, ни один гражданин не мог регулировать свое поведение на основании такого закона.
Кроме того, статья 4 Закона N 1363/1938 была несовместима со статьей 13 Конституции
39. С другой стороны, власти государства-ответчика утверждали, что в статье 4 Закона N 1363/1938 было приведено точное и конкретное определение прозелитизма, в нем перечислены все составляющие этого преступления. Использование выражения "в частности" не имело значения, поскольку касалось исключительно средств, с помощью которых могло быть совершено преступление, более того, примерные перечни подобного рода, как правило, вносились в уголовные законы.
В заключение объективная сущность преступления не отсутствовала, а заключалась в попытке изменить основы религиозных убеждения других.
40. Европейский Суд уже отмечал, что формулировка многих законодательных положений не отличается абсолютной точностью. Необходимость избежать чрезмерной жестокости и действовать в соответствии с меняющимися обстоятельствами означает, что многие законы неизбежно формулируются в таких терминах, которые в большей или меньшей степени являются расплывчатыми (см. для примера и mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу "Мюллер и другие против Швейцарии" (Muller and Others v. Switzerland) от 24 мая 1988 г., Series A, N 133, p. 20, § 29). Уголовно-правовые положения о прозелитизме подпадают под эту категорию. Толкование и применение этих положений зависят от правоприменительной практики.
В настоящем деле существовала сложившаяся внутригосударственная прецедентная практика (см. §§ 17 — 20 настоящего Постановления). Эта практика была опубликована и доступна, дополняла формулировку статьи 4 Закона N 1363/1938 и была такой, что предоставляла заявителю возможность регулировать свое поведение в данном вопросе.
Что касается конституционности статьи 4 Закона N 1363/1938, Европейский Суд напоминает, что толкование и применение внутригосударственного законодательства, прежде всего, является обязанностью внутригосударственных властей и, в частности, судов (см. среди недавних примеров Постановление Европейского Суда по делу "Хаджианастасиу против Греции" (Hadjianastassiou v. Greece) от 16 декабря 1992 г., Series A, N 252, p. 18, § 42). Суды Греции, которым пришлось заниматься этими вопросами, вынесли решение об отсутствии несоответствия (см. § 21 настоящего Постановления).
41. Следовательно, обжалуемая мера была "предусмотрена законом" по смыслу пункта 2 статьи 9 Конвенции.

2. Законная цель

42. Власти государства-ответчика утверждали, что демократическое государство обязано обеспечить право пользования личных свобод всем проживающим на его территории. Если, в частности, государство не проявляет бдительности для защиты религиозных убеждений и чувства достоинства человека от попыток повлиять на них безнравственными и лживыми средствами, пункт 2 статьи 9 Конвенции на практике лишается всякого смысла.
43. По утверждению заявителя, религия являлась частью "постоянно возобновляемого потока человеческой мысли", и невозможно представить ее исключение из общественного обсуждения. Справедливый баланс личных прав привел к необходимости признать, что мысли других людей должны подвергаться минимальному влиянию, в противном случае результатом стало бы "странное общество немых животных, которые думали бы, но… не самовыражались, которые говорили, но… не общались, которые существовали, но… не сосуществовали".
44. Принимая во внимание обстоятельства дела и фактическую терминологию решений соответствующих судов, Европейский Суд считает, что оспариваемая мера преследовала законную цель в соответствии с пунктом 2 статьи 9 Конвенции, а именно защиту прав и свобод других лиц, на которую ссылались власти государства-ответчика.

3. "Необходимость в демократическом обществе"

45. Заявитель не считал необходимым в демократическом обществе лишать гражданина права разговаривать, когда он пришел к своему соседу обсудить религиозные темы. Ему было интересно узнать, каким образом разговор, ведущейся с убеждением и на основе священных писаний, общих для всех христиан, мог нарушить права других. Г. Кириакаки была сведущей взрослой женщиной, с интеллектуальными способностями, нельзя было без нарушения основополагающих прав человека превратить в уголовное преступление разговор представителя "Свидетелей Иеговы" с женой певчего. Более того, Апелляционный суд о. Крит, несмотря на то, что в его распоряжении были абсолютно точные и ясные факты, не смог определить: прямой или косвенный характер носила попытка заявителя вмешаться в религиозные убеждения потерпевшей. Рассуждения суда свидетельствовали, что он признал заявителя виновным "не за то, что он что-то сделал, а за то, кем он являлся".
Европейская комиссия согласилась с этим доводом по существу.
46. С другой стороны, власти государства-ответчика настаивали, что суды Греции опирались на простые факты, которые являлись составляющими преступления прозелитизма: настойчивость заявителя при его проникновении в дом Г. Кириакаки под ложным предлогом, способ, которым заявитель к ней сблизился, чтобы завоевать ее доверие, и "искусный" анализ заявителем Священного Писания, рассчитанный на то, чтобы "ввести в заблуждение" потерпевшую, которая не была подготовлена по "соответствующим вопросам доктрины" (см. §§ 9 — 10 настоящего Постановления). Суды отметили, что, если бы государство осталось безразличным к нападкам на свободу религиозных убеждений, то это спровоцировало бы серьезные беспорядки, что, в свою очередь, могло нарушить социальную стабильность.
47. Европейский Суд неоднократно выносил решения о том, что Договаривающимся Сторонам должна быть предоставлена определенная свобода усмотрения в оценке существования и степени необходимости вмешательства, но эта свобода усмотрения находится под европейским контролем, распространяющимся как на законодательство, так и на решения, применяющие его, даже на те, которые вынесены независимым судом. Задача Европейского Суда заключается в том, чтобы определить, являлись ли меры, принимаемые на внутригосударственном уровне, оправданными в принципе и пропорциональными.
Для того, чтобы вынести решение по последнему пункту, Европейскому Суду необходимо сопоставить требования защиты прав и свобод других лиц с действиями, в которых обвиняли заявителя. Осуществляя свою надзорную юрисдикцию, Европейский Суд должен рассмотреть оспариваемые судебные решения, принимая во внимание факты дела в целом (см., inter alia, и mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу "Барфод против Дании" (Barfod v. Denmark) от 22 февраля 1989 г., Series A, N 149, p. 12, § 28).
48. Прежде всего необходимо провести различие между распространением христианского свидетельствования и неправомерного прозелитизма. Первое соответствует истинному евангелизму, который в докладе, составленном в 1956 году под эгидой Всемирного Совета Церквей, был описан как главная миссия и ответственность каждого христианина и каждой церкви. Прозелитизм же представляет собой извращение или искажение его. Как следует из того же доклада, он может выражаться в деятельности, связанной с предложением материальных и социальных благ с целью привлечения новых членов в церковь или в оказании неправомерного давления на людей, испытывающих нужду или находящихся в бедственном положении, может повлечь применение насилия или психологическую обработку, в более общем смысле он несовместим с уважением свободы мысли, совести и религии других лиц.
Тщательное изучение статьи 4 Закона N 1363/1938 свидетельствует, что соответствующие критерии, принятые законодательным органом Греции, совместимы с вышесказанным в том случае и в той мере, в которой они предназначены исключительно для наказания за ненадлежащий прозелитизм, который Европейский Суд не обязан абстрактно определять в настоящем деле.
49. Тем не менее Европейский Суд отмечает, что в своих рассуждениях суды Греции установили ответственность заявителя посредством простого воспроизведения формулировки статьи 4 Закона N 1363/1938 и недостаточно уточнили, каким образом обвиняемый пытался убедить своего соседа неправомерными средствами. Ни один из приведенных ими фактов не дает основания для подобного вывода.
Таким образом, не было доказано, что осуждение заявителя оправдывалось в обстоятельствах дела какой-либо острой социальной необходимостью. Поэтому оспариваемая мера не является пропорциональной преследуемой законной цели или, соответственно, "необходимой в демократическом обществе… для защиты прав и свобод других лиц".
50. Следовательно, имело место нарушение статьи 9 Конвенции.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 7 КОНВЕНЦИИ

51. Заявитель также ссылался на статью 7 Конвенции, которая гласит:
"1. Никто не может быть признан виновным в совершении какого-либо уголовного преступления вследствие какого-либо действия или бездействия, которое согласно действующему в момент его совершения национальному или международному праву не являлось уголовным преступлением. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое подлежало применению в момент совершения уголовного преступления.
2. Настоящая статья не препятствует осуждению или наказанию любого лица за какое-либо действие или бездействие, которое в момент его совершения являлось уголовным преступлением в соответствии с общими принципами права, признанными цивилизованными странами".
По мнению заявителя, для того, чтобы уголовное положение соответствовало данной статье (статье 7 Конвенции), оно должно быть сформулировано достаточно точно и ясно (см. §§ 37 — 38 настоящего Постановления). По словам заявителя, этого не произошло со статьей 4 Закона N 1363/1938.
52. Европейский Суд отмечает, что статья 7 Конвенции не ограничивается запретом применения уголовного законодательства с приданием ему обратной силы во вред обвиняемому. Она воплощает в более общем смысле принцип, согласно которому только закон может определять преступление и назначать наказание (nullum crimen, nulla poena sine lege <1>), и принцип, что уголовное право не должно толковаться расширительно в ущерб обвиняемому, например, по аналогии. Из этого следует, что преступление должно быть четко сформулировано в законодательстве. Это условие соблюдается в тех случаях, когда лицо может узнать из формулировки соответствующего положения, а в случае необходимости при помощи толкования, предоставленного судами, какие действия или бездействие налагают на него ответственность.
———————————
<1> Nullum crimen, nulla poena sine lege (лат.) — нет преступления и нет наказания без закона (примеч. переводчика).

По-видимому, подобное имело место в настоящем деле, и по данному вопросу Европейский Суд ссылается на §§ 40 — 41 настоящего Постановления.
53. Соответственно, отсутствовало нарушение статьи 7 Конвенции.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 10 КОНВЕНЦИИ

54. Заявитель также ссылался на право свободно выражать мнение, гарантированное статьей 10 Конвенции. По его мнению, признание его виновным нанесло удар не только по распространению его религиозных взглядов, но и по распространению общих социофилософских мнений, поскольку Апелляционный суд о. Крит отметил, что заявитель разговаривал с Г. Кириакаки о политике Улофе Пальме и развивал пацифистские взгляды.
55. Принимая во внимание свое решение в связи со статьей 9 Конвенции (см. § 50 настоящего Постановления), Европейский Суд, как и Европейская комиссия, не считает необходимым рассматривать данную жалобу.

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 14 КОНВЕНЦИИ В СОВОКУПНОСТИ СО СТАТЬЕЙ 9 КОНВЕНЦИИ

56. В своем меморандуме от 5 августа 1992 г. заявитель также утверждал, что является жертвой дискриминации в нарушение статьи 14 Конвенции в совокупности со статьей 9 Конвенции. Он считал, что дискриминация возникла из-за ошибок в формулировке статьи 4 Закона N 1363/1938 или в связи с ее применением.
57. Несмотря на то, что данная жалоба не рассматривалась Европейской комиссией, она затрагивает те же факты, которые были упомянуты в связи со статьями 7 и 9 Конвенции. Вместе с тем, принимая во внимание вывод, сделанный в § 50 настоящего Постановления, Европейский Суд считает, что отсутствует необходимость в ее рассмотрении.

V. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 50 КОНВЕНЦИИ

58. Согласно статье 50 Конвенции:
"Если Суд установит, что решение или мера, принятые судебными или иными властями Высокой Договаривающейся Стороны, полностью или частично противоречат обязательствам, вытекающим из настоящей Конвенции, а также если внутреннее право упомянутой Стороны допускает лишь частичное возмещение последствий такого решения или такой меры, то решением Суда, если в этом есть необходимость, предусматривается справедливое возмещение потерпевшей стороне".
59. В ходе слушания заявитель требовал компенсации морального вреда в размере 500 000 греческих драхм.
Европейский Суд считает, что заявителю был причинен моральный вред и что, несмотря на противоположное мнение властей государства-ответчика, установление факта нарушения не является достаточной компенсацией заявителю в связи с этим. Осуществляя оценку на основе принципа справедливости, как предусмотрено статьей 50 Конвенции, Европейский Суд присуждает заявителю 400 000 греческих драхм по данному пункту.
60. Что касается компенсации судебных расходов и издержек, относящихся к рассмотрению дела в Греции и конвенционных органах, заявитель потребовал 2 789 500 драхм, по которым он предоставил подробный отчет.
Власти государства-ответчика сочли данную сумму чрезмерной. В частности, они усомнились в необходимости (a) для заявителя быть представленным двумя адвокатами в судах Греции и Европейском Суде, а также в том, что он находился под защитой афинских адвокатов во время рассмотрения дела судами о. Крита, (b) также они оспаривали необходимость для заявителя присутствовать на слушаниях в Кассационном суде.
Как и делегат Европейской комиссии, Европейский Суд, тем не менее, счел требование обоснованным и, следовательно, удовлетворил его в полном объеме.

НА ОСНОВАНИИ ВЫШЕИЗЛОЖЕННОГО СУД:

1) постановил шестью голосами "за" и тремя — "против", что имело место нарушение статьи 9 Конвенции;
2) постановил восьмью голосами "за" и одним — "против", что отсутствовало нарушение статьи 7 Конвенции;
3) постановил единогласно, что отсутствует необходимость рассматривать дело в соответствии со статьей 10 Конвенции или в соответствии со статьей 14 Конвенции в совокупности со статьей 9 Конвенции;
4) постановил единогласно, что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев выплатить заявителю 400 000 греческих драхм (четыреста тысяч греческих драхм) в качестве компенсации морального вреда и 2 789 500 греческих драхм (два миллиона семьсот восемьдесят девять тысяч пятьсот греческих драхм) в качестве компенсации понесенных судебных расходов и издержек.
Совершено на английском и французском языках, оглашено в ходе публичного слушания во Дворце прав человека в г. Страсбурге 25 мая 1993 г.

Председатель Палаты Суда РОЛЬФ РИССДАЛ

Секретарь-канцлер Суда МАРК-АНДРЕ ЭЙССЕН

В соответствии с пунктом 2 статьи 51 Конвенции и пунктом 2 правила 53 Регламента Суда к данному Постановлению прилагаются следующие особые мнения:
a) частично совпадающее мнение судьи Луи-Эдмонда Петтити;
b) совпадающее мнение судьи Яна де Мейера;
c) несовпадающее мнение судьи Николаса Валтикоса;
d) частично несовпадающее мнение Сибранда Карела Мартенса;
e) совместное несовпадающее мнение судей Иси Фойгеля и Андреаса Николаса Лоизу.

ЧАСТИЧНО СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЛУИ ЭДМОНДА ПЕТТИТИ

(Перевод) <1>

———————————
<1> Здесь и далее так в тексте (примеч. редактора).

Я присоединился к большинству судей, которое проголосовало за то, что имело место нарушение статьи 9 Конвенции, но я полагаю, что в Постановлении было бы полезным привести более глубокое обоснование.
Кроме того, мое мнение отличается от мнения большинства судей в том, что я считаю, что действовавшее уголовное законодательство Греции по вопросу прозелитизма по своей сути противоречило статье 9 Конвенции.
Дело М. Коккинакиса является крайне важным. Это первое реальное дело, касающееся свободы религии, которое было подано в Европейский Суд с момента его создания, а решение по нему было вынесено в год, который Организация Объединенных Наций и ЮНЕСКО объявили годом, посвященным терпимости, что должно было способствовать реализации Декларации Организации Объединенных Наций 1981 года о ликвидации всех форм нетерпимости, которая была принята после 20 лет переговоров.
Во-первых, я придерживаюсь того мнения, что статье 9 Конвенции противоречит сам Закон <2>. Я согласен с признанием его предсказуемости. Но определение деяния изложено таким образом, что позволяет в любой момент наказать человека за малейшую попытку убедить своего собеседника.
———————————
<2> Здесь и далее имеется в виду Закон N 1363/1938, о котором идет речь в настоящем деле (примеч. редактора).

Обоснование, принятое большинством судей, имеющее своей целью ограничиться рассматриваемым делом, равносильно осуществлению надзора за внутригосударственным судом в отношении степени строгости вынесенного приговора, в то время как вопрос заключается в самом принципе наказания, и в компетенцию Европейского Суда не входит оценка степени строгости наказания, предусмотренного внутригосударственным законодательством. Европейский Суд должен следовать своим решениям, принятым в Постановлении Европейского Суда по делу "Даджен против Соединенного Королевства" (Dudgeon v. United Kingdom) от 22 октября 1981 г., Series A, N 45, pp. 18 — 19, § 41, а также в Постановлении Европейского Суда по делу "Норрис против Ирландии" (Norris v. Ireland) от 26 октября 1988 г., Series A, N 142, p. 16, § 33): одна только угроза применения положения, даже того, которое утратило силу, достаточна, чтобы было установлено нарушение.
Формулировка "незначительный прозелитизм", которая является критерием, используемым судами Греции при применении Закона, достаточна, чтобы нормативный акт и правоприменительную практику можно было рассматривать как противоречащие статье 9 Конвенции.
Власти государства-ответчика сами признали, что заявитель был привлечен к ответственности, поскольку пытался повлиять на человека, с которым разговаривал, воспользовавшись ее неосведомленностью в вопросах доктрины и ее низким интеллектом. Следовательно, вопрос заключается не в защите других от физического или психологического принуждения, а в том, чтобы предоставить государству возможность присвоить себе право оценивать слабые стороны человека с целью наказать лицо, занимающееся прозелитизмом, — это вмешательство, которое может стать опасным, если его использует авторитарное государство.
Неясность обвинения, а также отсутствие какого-либо четкого определения прозелитизма увеличивают опасения, источником которых стал греческий закон. Даже если согласиться, что предсказуемость закона в Греции, как он может быть применен к человеку, занимавшемуся прозелитизмом, являлась достаточной, факт остается фактом, расплывчатость определения допускает слишком широкое толкование при избрании уголовного наказания.
Может возникнуть вопрос о том, совместим ли сам принцип применения уголовного закона о прозелитизме со статьей 9 Конвенции.
Уголовная политика могла быть реализована путем техники создания особых уголовных преступлений, охватывающих принудительные действия и деятельность некоторых сект, которые действительно наносят ущерб свободе человека и ущемляют его достоинство. Несовершеннолетние могут быть защищены конкретными положениями уголовного права. Защита совершеннолетних может быть достигнута с помощью налогового и социального законодательств, а также обычным законом о введении в заблуждение, неоказании помощи людям, находящимся в опасности, и умышленном и неосторожном причинении повреждений (даже телесных).
В любом случае, даже если принцип будет принят, он не должен привести к оставлению в силе законодательства, которое содержит нечеткое описание состава уголовных преступлений, что позволяет судам производить субъективную оценку того, является ли подозреваемый виновным или нет. В Постановлении по делу "Лингенс против Австрии" (Lingens v. Austria) (от 8 июля 1986 г., Series A, N 103), касающемуся свободы выражения мнения, Европейский Суд отметил свое беспокойство по поводу предоставленной судам свободы в вопросе оценке концепции истины.
Критерии толкования в отношении прозелитизма, которые также непроверяемы как определения "значительный или незначительный" и "неуместный", не могут гарантировать правовую определенность.
Прозелитизм связан со свободой религии. Верующий должен иметь возможность распространять свою веру и свои убеждения в религиозных кругах, так же как и в философских. Свобода религии и совести является основополагающим правом, и этой свободой должны пользоваться верующие всех религий, а не только верующие одной-единственной церкви, даже если это традиционно установившаяся церковь или "господствующая религия".
Свобода религии и совести, конечно, подразумевает также признание прозелитизма даже в случае, если он является "незначительным". Верующие и философы-агностики вправе излагать свои убеждения, пытаться заставить других людей разделить их и даже пытаться обратить собеседника в свою веру.
Единственными ограничениями при осуществлении этого права являются те, которые необходимы для защиты прав и свобод других лиц, если имеет место попытка принудить собеседника согласиться, или в случае использования методов манипулирования.
Другие формы неприемлемых действий, такие как идеологическая обработка, нарушение трудового законодательства, создание угрозы здоровью населения и подстрекательство к безнравственному поведению, которые имеют место в практике некоторых так называемых религиозных групп, должны наказываться действующим правом как обычные уголовные преступления. Прозелитизм не может быть запрещен под предлогом наказания за подобные действия.
Конечно, прозелитизм не должен осуществляться по принуждению или с помощью недобросовестных методов, таких как злоупотребление доверием несовершеннолетних лиц или лиц, признанных в соответствии с гражданским законодательством недееспособными, однако эти ошибки могут быть устранены посредством применения норм общего гражданского или уголовного законодательств.
Во-вторых, даже если бы Европейский Суд не установил нарушения в отношении закона, по моему мнению, он мог бы по-другому сформулировать свое решение, добавив несколько определений, чтобы сфера действия этого решения была бы правильно понята.
Комментаторы и государства-члены могут сожалеть о том, что в таком серьезном вопросе накануне объявленного Организацией Объединенных Наций Всемирного года, посвященного терпимости, а также принимая во внимание Декларацию Организации Объединенных Наций против религиозной нетерпимости, Европейский Суд не разъяснил своего понимания прозелитизма с точки зрения свободы религии по смыслу статьи 9 Конвенции.
В мотивировочной части настоящего Постановления также мог бы быть более полно отражен тот факт, что статья 9 Конвенции применяется и к нерелигиозным философским убеждениям и ее применение должно защитить людей от злоупотреблений со стороны некоторых сект, но в этом случае государства должны издавать законы, чтобы обычное право регулировало любые нарушения, сводящиеся к попыткам психологической обработки. Прозелитизм, не имеющий отношения к преступной деятельности, остается главным выражением свободы религии. Сама по себе попытка обратить кого-либо в свою веру не является посягательством на свободу и убеждения других или нарушением их прав.
Власти государства-ответчика признали, что после принятия Конституции 1975 года Закон N 1363/1938 не был отменен. Они утверждали, что несколько судебных решений Верховного административного суда обеспечили свободе религии эффективную защиту, но факт остается фактом, суды всегда могут применить указанный Закон таким образом, каким он применялся в деле заявителя. Однако страсбургские органы не могут контролировать совместимость со статьей 9 Конвенции на основании степени строгости и пропорциональности наказания.
Даже не подвергая критике сами решения судов Греции в отношении содержания беседы и проверки доказательств, можно отметить, что в судебных решениях не проведена разделительная линия с точки зрения закона или Конституции между свидетельствующим лицом, проповедующим свою веру или религиозные убеждения, и принуждением. Двое судей, не поддержавших решения судов Греции, обратили внимание на слабое обоснование вынесенных решений.
В своем ответном меморандуме в ходе рассмотрения дела Европейской комиссией заявитель подчеркнул два важных момента:
"1. Официальное провозглашение свободы совести в вопросах религии и ее проявлений датируется периодом после запрета "прозелитизма" в различных Конституциях. Оно было включено в Конституцию от 3 июня 1927 г. (подпункт "c" пункта 1 статьи 1) и сегодня входит в число основополагающих "личных и общественных" прав, перечисленных и, как во Всеобщей декларации и в Европейской конвенции, особо названных "правами человека" (Конституция от 9 июня 1975 г., пункт 1 статьи 13, статьи 25 и 28). Следовательно, в самом тексте Конституции имеет место непоследовательность, если не явное противоречие. В то время как указы 1938 — 1939 годов, изданные диктаторским режимом, усугубили вопросы, сделав верование и чисто устное исповедание религии уголовным преступлением, которое не предусмотрено положениями уголовного законодательства (как уже отмечалось), имеются убедительные причины как минимум признать несовместимость данных положений с буквой и духом действующей Конституции: исповедание или безобидное высказывание или даже намек на отношение, которое раскрывает религиозные убеждения, как и в деле М. Коккинакиса, не может расцениваться как преступление! Именно таким образом законодательными властями, а также административными и судебными органами должна была применяться Конституция. И именно таким образом, без всякого сомнения, прежде всего, Конвенция должна соблюдаться и применяться конвенционными органами.
2. Представители государства-ответчика указали на определенные судебные решения, которые согласно их утверждениям доказывают терпимое отношение к существованию и религиозной деятельности верующих иных религий, помимо православной церкви, и в отдельном случае, который, в конечном счете, имеет второстепенное значение, о приверженце религии, которую исповедовал заявитель. Следует отметить, во-первых, что существование подобных судебных решений само по себе подтверждает, что имеет место административная практика с проявлением нетерпимости, во-вторых, что не указаны дела и решения, принятые с либерально звучащей мотивировочной частью, в-третьих, что не было приведено ни одного решения, которое отвергает это паразитическое уголовное законодательство, дозволяющее единичные, но не менее опасные преследования неправославных христиан, поскольку, к сожалению, таких решений никогда не было принято. Все решения признавали действительность и применимость декретов 1938 года.
Не стоит обсуждать здесь конституционное обоснование "прозелитизма" в Греции, как это тенденциозно определено в чрезвычайных законах 1938 — 1939 годов, так как перед конвенционными органами стоит только один вопрос: являются ли положения данных законов и их применение в ущерб заявителю, прежде чем внутригосударственные средства правовой защиты были исчерпаны, нарушениями Конвенции, за которые несут ответственность власти Греции?"
Власти государства-ответчика ссылались на заявления о принципе поддержки свободы религии.
С этой точки зрения, обоснование Европейского Суда не кажется мне обеспечивающим достаточные критерии для оценки взаимосвязи законодательства о прозелитизме со статьей 9 Конвенции.
Духовные, религиозные и философские убеждения относятся к сфере личных представлений и подразумевают предоставление права выражать и декларировать их. Установление системы уголовного преследования и наказания без предоставления гарантий является рискованным делом, и авторитарные режимы, которые провозгласили свободу религии в своих Конституциях, ограничили ее посредством признания уголовными преступлениями вредительство, подрывную деятельность или прозелитизм, что приводит к нарушениям, которые нам всем хорошо известны.
Формулировка, принятая большинством судей Европейского Суда при установлении нарушения, а именно, что в обстоятельствах дела обвинение заявителя было несправедливым, оставляет слишком широкое поле для репрессивного толкования судами Греции в дальнейшем, в то время как общественное обвинение должно также контролироваться. По моему мнению, можно было бы определить ошибочность, принуждение и давление более точно и описать более удовлетворительным образом, теоретически, все пределы свободы религии и свидетельствования.
Формулировки, используемые Всемирным советом церквей, Вторым Ватиканским Собором, философами и социологами при ссылке на принуждение, злоупотребление собственными правами, которые нарушают права других, а также на манипулирование людьми посредством методов, которые приводят к нарушению свободы совести — все позволяют определить любые допустимые рамки прозелитизма. Эти формулировки могут предоставить государствам-членам позитивный материал для исполнения решения Европейского Суда в дальнейшем и полной реализации принципа и стандартов свободы религии в соответствии со статьей 9 Конвенции.

СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЯНА ДЕ МЕЙЕРА

(Перевод)

Прозелитизм, определяемый как "рвение в распространение веры" <1>, не может быть наказуем как таковой: это способ — абсолютно законный сам по себе — "проявления [своей] религии".
———————————
<1> Ле Пти Робер (Le Petit Robert), издание 1992 года, том 1, с. 1552.

В настоящем деле заявитель был осужден только за проявление такого рвения, без неправомерных действий с его стороны <2>.
———————————
<2> Параграф 49 настоящего Постановления, §§ 71 и 73 заключения Европейской комиссии.

Все, за что заявитель мог быть осужден, это лишь то, что он пытался склонить Г. Кириакаки разделить его религиозные взгляды. Г. Кириакаки впустила его в свой дом, и отсутствует подтверждение того, что она в какой-либо момент просила его покинуть дом, она предпочла слушать то, что он ей говорил <3>, в то же время ожидая прибытия сотрудников полиции, которые были вызваны ее мужем, церковным певчим <4>.
———————————
<3> Параграфы 9 и 10 настоящего Постановления, §§ 22 — 25 заключения Европейской комиссии.
<4> Параграф 7 настоящего Постановления, § 21 заключения Европейской комиссии.

НЕСОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ НИКОЛАСА ВАЛТИКОСА

(Перевод)

Я сожалею, что не могу разделить мнение большинства судей Европейского Суда, я также весьма сожалею, что они не смогли разделить мою точку зрения. Мое несогласие касается как сферы действия статьи 9 Конвенции, так и оценки фактов настоящего дела.
Что касается сферы действия статьи 9 Конвенции, я не могу толковать слова "свобода исповедовать свою религию или придерживаться убеждений как индивидуально, так и сообща с другими лицами, публичным или частным образом, в богослужении, учении, практике и соблюдении" так широко, как это сделало большинство судей. Как и применительно ко всем свободам, свобода религии каждого должна прекращаться там, где начинается свобода религии другого лица. Свобода "исповедовать свою религию или придерживаться убеждений как индивидуально, так и сообща с другими лицами, публичным или частным образом", конечно, означает свободу отправлять религиозные обряды и исповедовать религию, а не настойчиво пытаться бороться против и изменять религию других, влиять на сознание других лиц активной, часто необоснованной пропагандой. Свобода призвана обеспечить религиозную терпимость и мир с целью не допустить столкновений на религиозной почве и даже войн, в частности, во времена, когда многим сектам удается заманить простые и наивные души сомнительными средствами. Но даже если Палата считает, что это не является целью свободы, в любом случае это является направлением, по которому может вести ее концепция.
На данном этапе следует устранить недоразумение: утверждалось, что разговор, во время которого человек просто излагает свои религиозные убеждения, не может рассматриваться как посягательство на религию других. Фактически положение в рассматриваемом деле совсем иное. В деле, рассмотренном другой Палатой (дело Хоффманна (Hoffmann) <1>), Европейская комиссия утверждала в своем заключении (пункт 27), что заявитель, который также являлся членом религиозной организации "Свидетели Иеговы", один раз в неделю посещал других лиц с целью распространения своей веры. Поэтому в случае этой секты речь шла действительно о систематических попытках обращения в иную веру и, следовательно, о вмешательстве в религиозные убеждения других людей. Это не имеет ничего общего со статьей 9 Конвенции, которая предназначена исключительно для защиты религии лиц, а не их права посягать на религию других.
———————————
<1> Постановление Европейского Суда по делу "Хоффманн против Австрии" (Hoffmann v. Austria) от 23 июня 1993 г., Series A, N 255-C (примеч. Секретаря-канцлера Европейского Суда).

Я могу также добавить, что термин "обучение" в статье 9 Конвенции, несомненно, относится к религиозному обучению по школьной программе или обучению в религиозных учреждениях, а не к личному хождению от дома к дому, как в настоящем деле.
Это возвращает меня к рассматриваемому делу.
В нем существуют три аспекта: внутригосударственное законодательство, строго говоря, факты и решения суда.
Прежде всего Закон: точен ли он или содержит некоторую двусмысленность, чрезмерную обобщенность, которые могут привести к произволу в применении его как уголовного закона? По моему мнению, здесь нет места сомнению. Закон рассматривает в качестве преступления "прозелитизм", данное слово безусловно является греческим, которое, как и многие другие слова, перешло в английский и французский языки и которое словарь Пти Робера определяет как "стремление в распространении веры путем также обращения других в свою веру, завоевание приверженцев". Это далеко от простого проявления собственных убеждений, предусмотренного статьей 9 Конвенции. Тот, кто занимается прозелитизмом, стремится обратить в свою веру других, он не ограничивается утверждением собственной веры, но стремится склонить других изменить их веру на его собственную. И Пти Робер приводит свое объяснение, цитируя Поля Валери (Paul Valery): "Я считаю недостойным желать, чтобы другие придерживались чьего-то личного мнения. Прозелитизм удивляет меня".
В то время как термина "прозелитизм", по-моему, было бы достаточно, чтобы определить преступление и соблюсти принцип, согласно которому преступление должно быть определено законом, уголовное законодательство Греции во избежание какой-либо двусмысленности приводит его описание, которое, хотя предназначено служить в качестве объяснения и примера (несомненно самого распространенного), тем не менее представляет собой значимое определение, а именно: "Под прозелитизмом понимается, в частности, любая прямая или косвенная попытка воздействия на религиозные взгляды лица, придерживающегося иных религиозных убеждений, с целью оказания негативного влияния на эти убеждения посредством особого рода вознаграждения или обещания вознаграждения или моральной поддержки или материальной помощи или путем обмана, или используя неопытность, доверчивость, нужду, низкий интеллект или наивность другого лица".
Данное определение, если так выразиться, насилия над убеждениями других не может никаким образом рассматриваться как противоречащее статье 9 Конвенции. Напротив, оно таким образом защищает свободу религиозных убеждений людей.
Давайте теперь посмотрим на обстоятельства дела. С одной стороны, у нас есть активист религиозной общины "Свидетели Иеговы", несгибаемый адепт прозелитизма, специалист в области обращения в иную веру, мученик уголовных судов, чьи судимости еще сильнее укрепили его в воинственности, с другой стороны, идеальная жертва, наивная женщина, жена певчего в православной церкви (если ему удастся обратить ее в свою веру, какой триумф!). Он набрасывается на нее, возвещает, что у него есть хорошие новости для нее (игра слов очевидна, но, очевидно, не для нее), умудряется проникнуть в ее дом и, как опытный коммивояжер и коварный распространитель веры, которую он намерен распространить, подробно излагает ей свои умственные заключения, ловко завуалированные идеей всеобщего мира и лучезарного счастья. Кому не хотелось бы мира и счастья? Но что же это: только изложение своих убеждений заявителем или, вероятнее всего, попытка обмануть простодушную жену певчего? Предоставляет ли Конвенция свою защиту таким действиям? Конечно, нет.
Необходимо отметить следующую деталь. Законодательство Греции не ограничивает концепцию прозелитизма попытками морального разложения православных, но применяется независимо от конкретной религии. Следует признать, что представитель властей государства-ответчика не смог привести конкретные примеры, касавшиеся других религий, что неудивительно, поскольку православная религия является религией почти всего населения государства, а секты предпочитают вербовать своих последователей в самой благодатной среде.
Вероятно, в последние годы было слишком много случаев преследования, и полиция была слишком активна, но в последнее время наблюдается существенный количественный спад подобных преследований, и в настоящем деле отсутствовало официальное преследование — это муж жертвы, который, вернувшись домой и обнаружив, чем занимался проповедник в его доме, повысил голос, который был у него громким, и вызвал полицию.
Безусловно, я склонен рекомендовать властям государства-ответчика дать указания избегать преследований в тех случаях, когда речь идет о безобидных разговорах, но не в случаях систематической травли, сопровождающейся действиями, граничащими с незаконным вторжением.
Как уже было сказано, в любом случае я не считаю, что имело место нарушение Конвенции.
PS.: прочитав некоторые особые мнения, содержащиеся в приложении к Постановлению, я должен выразить свое сожаление по поводу ряда преувеличений, которые заходят так далеко, как ссылки на тоталитарные режимы.
Я хотел также озвучить предостережение в связи с мнением о том, что "попытка обращения сама по себе не является посягательством на свободу и убеждения других или нарушением их прав". Разумеется, это выражение сдержанности и здравого смысла, и Палата (возможно, его должен был рассмотреть даже Европейский Суд на пленарном заседании) совершенно справедливо предупреждала против злоупотреблений в случаях, если речь идет о прозелитизме. Но вера иногда может быть слепой, и в попытках ее распространения можно переусердствовать. Действия, связанные с верой, иногда заканчивались autos-da-fe <1>, и допрос на эту тему влек за собой пытки, в то время как имена некоторых святых до сих пор ассоциируются со злоупотреблениями, произошедшими в дни, когда отмечается их праздник. В вопросах веры, как и во многих других, следует поддерживать уважение к личности человека.
———————————
<1> Autos-da-fe (порт.) — аутодафе, акт веры, публичное покаяние, осуждение еретиков (примеч. переводчика).

В то время, когда секты в той или иной степени пользуются признанием, а иногда даже последователи признанных религий под влиянием фанатизма прибегают ко всевозможным тактикам, чтобы добиться обращения в иную веру, иногда с трагическими последствиями, как недавно было вновь продемонстрировано, достойно сожаления, что настоящее Постановление допускает прозелитизм при условии только, что эта деятельность не будет "ненадлежащей". Может ли Конвенция о защите прав человека действительно разрешить такое вмешательство в убеждения людей, даже если оно и не насильственное?

ЧАСТИЧНО НЕСОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ СИБРАНДА КАРЕЛА МАРТЕНСА

Введение

1. Я согласен с Европейским Судом в том, что имело место нарушение статьи 9 Конвенции, но по другим причинам, чем те, на которые ссылался Европейский Суд. Кроме того, я считаю, и в этом расхожусь во мнении с Европейским Судом, что имело место также нарушение статьи 7 Конвенции.
2. Я также согласен с Европейским Судом в том, что вопрос, касающийся статьи 9 Конвенции, на сегодняшний день является наиважнейшим, и я бы приветствовал, если бы Европейский Суд постановил что, на мой взгляд, он мог успешно сделать, что с учетом его выводов в отношении статьи 9 Конвенции не было необходимости рассматривать жалобы заявителя в соответствии со статьей 7 Конвенции.
Я бы предпочел, чтобы Европейский Суд пошел по такому пути, поскольку это позволило бы мне согласиться с его решением. Теперь же, будучи не в состоянии согласиться с выводами Европейского Суда в отношении статьи 7 Конвенции, я вынужден обсуждать, была ли нарушена данная статья формулировкой или применением уголовного положения, само существование которого, по моему мнению, нарушает статью 9 Конвенции.
Однако каким бы теоретическим ни показалось данное рассуждение, от него никуда не уйдешь. И поскольку оно может служить в качестве введения к моему обсуждению вопроса, касающегося статьи 9 Конвенции, я начну с разъяснения своей позиции в отношении статьи 7 Конвенции.
3. Прежде, чем сделать это, хотел бы, тем не менее, отметить, что, хотя обе стороны справедливо довели дискуссию до уровня важного принципа, не следует забывать, что поводом для этой дискуссии было обычное и совершенно безобидное посещение частного дома двумя пожилыми членами религиозной организации "Свидетели Иеговы", пытавшимися продать несколько брошюр секты женщине, которая вместо того, чтобы закрыть дверь, позволила пожилой паре войти либо потому, что не могла противостоять их настойчивости, либо потому что поверила им, что они принесли ей хорошие вести от родственников с материка. Не было каких-либо признаков насилия или чего-либо, что можно было бы трактовать как "принуждение", в худшем случае имела место тривиальная ложь. Если обращение к уголовному законодательству вообще оправдано, то самым серьезным возможным ответом было бы преследование за нарушение спокойствия граждан.

Была ли нарушена статья 7 Конвенции?

4. В целом я согласен с тем, что говорит Европейский Суд о статье 7 Конвенции в первой части § 50 своего Постановления, даже несмотря на то, что в отличие от него я думаю, что требование того, чтобы юридическое определение преступления было бы максимально точным, является не следствием, а неотъемлемой частью принципа, закрепленного в статье 7 Конвенции.
Кроме того, я убежден, что данное требование служит не только (как предполагает Европейский Суд во второй части § 50) цели создания условий для человека, чтобы узнать, "какие действия или бездействие налагают на него обязательства", а предназначено в соответствии с его историческими корнями также и, прежде всего, обеспечить индивидуальную надлежащую защиту от произвольного судебного преследования и осуждения: пункт 1 статьи 7 Конвенции требует, чтобы уголовное законодательство было бы совместимо с принципом верховенства права.
5. Чем больше я думал об этом, тем менее убеждался в том, что статья 4 Закона N 1363/1938 определяет преступление "прозелитизм" со степенью точности, которая предусмотрена статьей 7 Конвенции, понимаемой таким образом.
Во-первых, что касается защиты от произвола, наибольшее подозрение вызывает неточность, заключающаяся в словах "в частности": эти слова практически допускают преследование за деяния, которые выходят за рамки данного определения. Во-вторых, наказуемое деяние (как оно определено) — это не "вмешательство в религиозные убеждения" (что бы это не значило), а "любая прямая или косвенная попытка" такого вмешательства, что не только значительно расширяет само определение, но и значительно увеличивает его расплывчатость. И последнее, что хотелось бы отметить — это опасная неоднозначность требования "с целью оказания негативного влияния на эти убеждения": можно ли провести границу между проповедованием другим собственной веры и попыткой убедить других лиц в том, что их догмы являются "неправильными"?
Эти недостатки таковы, что в атмосфере религиозной нетерпимости статья 4 Закона N 1363/1938 предоставляет идеальный и опасный инструмент для репрессий в отношении неортодоксальных меньшинств. Предоставленные материалы подтверждают, что в прошлом Закон действительно использовался для данной цели, в то время как в настоящее время такое использование, мягко говоря, полностью не исключено. Этот аспект становится более серьезным, поскольку сложившаяся ситуация в юго-восточной части Европы доказывает, что регион не застрахован от возникновения жестокой религиозной нетерпимости, которая захлестывает наш современный мир.
По этой причине на меня не произвел впечатления аргумент, что прецедентная практика, особенно верховных судов Греции, "устраняет" вышеперечисленные недостатки текста. Может так быть, например, что с 1975 года Кассационный суд, пересмотрев свою предыдущую правоприменительную практику, исключил последствия слов "в частности" и что определение Верховного административного суда, по крайней мере, стремится принять во внимание вышеуказанное различие между проповедованием собственной религии и попыткой убедить другого в ограниченности его собственных догм. Однако новейшая история учит нас, что, если меняется политическая или религиозная атмосфера в стране, то прецедентная практика даже верховных судов тоже может измениться. Поэтому подобная прецедентная практика не может служить дополнительной гарантией против произвола, если такие гарантии не предусмотрены текстом закона.
6. Как отмечает Европейский Суд, пункт 1 статьи 7 Конвенции также закрепляет принцип ограничительного толкования уголовного закона. Данный принцип играет роль дополнительной гарантии от произвола. Следовательно, чем шире и неопределеннее текст соответствующего положения, тем более важной становится роль этой дополнительной гарантии. И тем более важную роль играет контроль со стороны конвенционных органов.
Как неоднократно заявляла Европейская комиссия, в соответствии с пунктом 1 статьи 7 Конвенции конвенционные органы вправе проверить, исходя из фактов дела, могли ли внутригосударственные суды обоснованно постановить приговор в соответствии с применимыми нормами муниципального законодательства: конвенционные органы должны убедиться в том, что приговор основывался не только на ранее существующем (и достаточно точно сформулированном) положении уголовного права, но и соответствовал принципу ограничительного толкования уголовного законодательства. Чем больше сомнений у конвенционных органов возникает относительно того, соответствует ли применяемое положение требованиям точности, тем строже должен быть контроль за его применением.
7. В настоящем деле заявитель жалуется на то, что к нему была неправильно применена статья 4 Закона N 1363/1938. Один из рассматриваемых вопросов заключался в том, оправдывали ли установленные в отношении заявителя факты его осуждение в соответствии с указанной статьей (см. § 60 заключения Комиссии). Верно, что указанный вопрос рассматривался, главным образом, в контексте статьи 9 Конвенции, но, поскольку Европейский Суд устанавливает согласно своим полномочиям правовую характеристику имеющихся в его распоряжении фактов, существует возможность для тщательного изучения вопроса о том, соблюдали или нет суды Греции принцип ограничительного толкования уголовного законодательства.
8. Позвольте мне сразу заявить, что при рассмотрении (переводов) предоставленных сторонами полных текстов судебных решений судов Греции я пришел к выводу о том, что на данный вопрос следует ответить отрицательно.
Прежде, чем разъяснить три довода, на которых, главным образом, базируется мое заключение, я не могу не отметить одну "говорящую", но в данном контексте несущественную, черту материалов дела: хотя оба, и заявитель, и его жена, постоянно отрицали версию фактов, изложенных Г. Кириакаки, осуждение заявителя прежде всего и в основном базировалось именно на этой версии, и, следовательно, фактически строилось на показаниях одного-единственного свидетеля.
9. Первый упоминавшийся выше довод заключается в следующем.
Статья 4 Закона N 1363/1938 предусматривает стремление обратить потерпевшего в веру обвиняемого (как подразумевает слово "прозелитизм") или, по крайней мере, оказать негативное влияние на убеждения потерпевшего. Однако заявитель отрицал тот факт, что у него имелись такие намерения. Он отметил, что его целью было просто "свидетельствование", то есть проповедование Евангелия с точки зрения догм его секты. Конечно, существует принципиальное и в данном контексте важное различие между, с одной стороны, ознакомлением кого-либо с мнением или убеждениями и, с другой стороны, попыткой убедить его в истинности проповедуемой веры. Суды Греции просто игнорировали это различие, даже не утруждаясь тем, чтобы заявить, на каких доказательствах они строили свое заключение — что обязательно подразумеваются решением признать заявителя виновным в "прозелитизме" — о том, что заявитель намеревался убедить Г. Кириакаки в правоте своих убеждений и неправильности ее убеждений.
Следовательно, неизбежный вывод должен заключаться в том, что осуждение заявителя основывалось на точке зрения о том, что простое проповедование религиозных убеждений, отличающихся от убеждений человека, к которому обращаются с проповедью, предполагает, по смыслу статьи 4 намерение обратить человека в свою веру. Вместе с тем это совершенно несовместимо с принципом ограничительного толкования уголовного законодательства.
10. Мой второй довод взаимосвязан с предыдущим. Соответствующие судебные решения подтверждают тот факт, что суды Греции имели не более чем приблизительное представление о том, что именно говорил заявитель Г. Кириакаки.
Из того, что и Г. Кириакаки, и ее подслушивающий муж сообщили судам первой инстанции, можно сделать вывод о том, что заявитель каким-то образом упоминал о пришествии Царства Небесного. Вместе с тем в ходе апелляционного разбирательства Г. Кириакаки не смогла вспомнить, упоминалось ли это, а также ее муж не смог привести каких-либо подробностей того, что он подслушал. Доказательство включало как расплывчатую ссылку на рассказ о рае, так и показания Г. Кириакаки о том, что "они говорили мне о Христе".
Поневоле задаешь вопрос о том, как суды Греции могли прийти к заключению, что они и сделали, что заявитель (намеренно) попытался заставить Г. Кириакаки изменить ее убеждения, без установления по меньшей мере того, что именно он сказал ей, и что его слова противоречили бы убеждениям Г. Кириакаки.
Здесь я снова прихожу к выводу о том, что, сопоставляя факты с текстом статьи 4 Закона, нельзя не прийти к заключению, что осуждение заявителя несовместимо с принципом ограничительного толкования уголовного законодательства.
11. Мой третий и последний довод касается критического замечания, высказанного в судах Греции анонимными инакомыслящими раскольниками: единственным доказательством того, что заявитель (намеренно) воспользовался "неопытностью, низким интеллектом и наивностью" Г. Кириакаки (как отметил Апелляционный суд о. Крит), были ее показания о том, что она понимала не все из того, что заявитель читал и рассказывал ей. В ходе апелляционного разбирательства она даже ясно заявила: "Они рассказывали мне о вещах, которые я не очень хорошо понимала".
Судам Греции этого было достаточно, чтобы постановить, что заявитель (намеренно) "злоупотребил" "некомпетентностью в вопросах религии" Г. Кириакаки и "воспользовался" "ее духовной наивностью" (как отметил Кассационный суд). Это может означать только то, что осуждение заявителя основывалось на точке зрения о том, что простое проповедование своей веры лицу иной веры, чей опыт в вопросах религии или чьи интеллектуальные способности ниже, чем у проповедующего, делает последнего виновным согласно статье 4 Закона. Снова невозможно не прийти к выводу о том, что способ, которым греческие суды применяют статью 4 Закона N 1363/1938, несовместим с принципом ограничительного толкования уголовного законодательства.
12. Мой вывод заключается в том, что статья 4 Закона N 1363/1938 несовместима с пунктом 1 статьи 7 Конвенции, а также что ее применение в настоящем деле привело к дальнейшему нарушению указанной статьи Конвенции.

Была ли нарушена статья 9 Конвенции?

13. В Постановлении Европейского Суда лишь вскользь упоминается вопрос, который, по моему мнению, является решающим в настоящем деле: позволяет ли статья 9 Конвенции государствам-членам считать уголовно наказуемым преступлением попытку побудить кого-либо изменить свою религию? Из того, что сказано в §§ 40 — 42 и 46 настоящего Постановления, очевидно, что Европейский Суд отвечает на вопрос утвердительно. Мой ответ отрицательный.
14. Основополагающим принципом в области прав человека является уважение человеческого достоинства и свободы человека. Существенным для такого достоинства и такой свободы является свобода мысли, совести и религии, закрепленная в пункте 1 статьи 9 Конвенции. Следовательно, она является абсолютной. Конвенция не оставляет пространства для вмешательства государства в данную область.
Совершенно очевидно, что эти абсолютные свободы подразумевают свободу менять свою религию и убеждения. Государства не касается вопрос о том, собирается или нет кто-либо менять религию, и, следовательно, государство в принципе не должно интересовать, если кто-либо пытается побудить кого-нибудь изменить свою религию
15. Имелись веские причины включить в статью 9 Конвенции положения о том, что свобода религии включает в себя свободу проповедовать свою религию: многие верования считают обучение религии главной обязанностью верующих. Действительно, подобное обучение может постепенно принять черты прозелитизма. Кроме того, верно, что прозелитизм создает возможность "конфликта" между двумя субъектами права на свободу религии: он противопоставляет права тех, чья вера поощряет или требует такой деятельности, правам тех, кто стремится сохранить свои убеждения.
Однако в принципе в компетенцию государства не входит вмешательство в "конфликт" между теми, кто занимается прозелитизмом, и тем, кого пытаются обратить в иную веру. Во-первых, поскольку уважение человеческого достоинства и свободы человека подразумевает, что государство обязано признать, что в принципе каждый способен определить собственную судьбу тем способом, который он сочтет лучшим, потому что нет какого-либо оправдания для использования государством своих полномочий, чтобы "защитить" человека, которого пытаются обратить в свою веру (все может быть по-иному в очень специфических ситуациях, в которых государство имеет конкретное обязательство проявить внимание, но эти ситуации не имеют отношения к рассматриваемому вопросу). Во-вторых, потому что даже аргумент об "общественном порядке" не может оправдать применение принудительной государственной власти в области, где терпимость требует, чтобы решающими факторами были "самостоятельный аргумент и обсуждение". И, в-третьих, поскольку в соответствии с Конвенцией все религии и убеждения в той части, в которой это касается государства, равны.
Это также справедливо и для государства, где, как в настоящем деле, одна конкретная религия имеет доминирующее положение: как подтверждает история составления статьи 9 Конвенции (см., например, Европейская конвенция по правам человека (La Convention europeenne des Droits de l'Homme) Ж. Велю (J. Velu) и Р. Эрже (R. Ergec), Брюлян (Bruylant), 1990, р. 581, § 708), тот факт, что одна из религий имеет доминирующее положение согласно внутригосударственному законодательству, не имеет значения для обязательства государства по этой статье.
Разрешение государствам вмешиваться в "конфликт", заключающийся в прозелитизме, путем признания последнего уголовным преступлением, не только противоречит строгому нейтралитету, который государство обязано сохранять в данной области, но и создает опасность дискриминации в случае, когда имеет место одна доминирующая религия. Последнее наглядно подтверждается материалами дела, предоставленными в Европейский Суд.
16. В данном контексте Европейский Суд предполагает, что одни формы прозелитизма являются "надлежащими", а другие — "ненадлежащими" и, соответственно, могут подлежать уголовному наказанию (§ 48 настоящего Постановления).
Действительно, свободой заниматься прозелитизмом можно злоупотребить, но принципиальный вопрос заключается в том, оправдывает ли включение в уголовное законодательство положения, согласно которому все действия, которые государство сочтет ненадлежащим прозелитизмом, подлежат наказанию. Существуют, по крайней мере, две причины, по которым ответить на этот вопрос следует отрицательно. Во-первых, у государства, которое обязано соблюдать строгий нейтралитет в вопросах религии, отсутствует необходимый критерий, поэтому оно не может выступать в роли арбитра при оценке того, являлось ли конкретное поведение последователей религии "надлежащим" или "ненадлежащим". Отсутствие такого необходимого критерия невозможно исправить (что пытается сделать Европейский Суд), прибегнув к псевдонейтральной проверке, был или нет рассматриваемый прозелитизм "совместим с уважением свободы мысли, совести и религии других". Причина заключалась в том, что само отсутствие критерия означает, что у государства нет оправдания для придания большей значимости свободе не подвергаться прозелитизму, чем праву заниматься прозелитизмом, и, следовательно, для введения в действие положения уголовного законодательства, защищающего первого за счет второго. Второй довод заключается в том, что нарастающая религиозная нетерпимость делает обязательным сохранение полномочий государства в этой области в самых возможно строгих границах. Однако Европейский Суд добивается совсем противоположного, пытаясь урегулировать эти границы посредством такого расплывчатого понятия "ненадлежащий прозелитизм", определение которому Европейский Суд даже не пытается дать.
17. Должно ли судебное решение быть иным в тех случаях, когда прозелитизм сопровождается "принуждением"? Я так не думаю.
В данном контексте принуждение относится не к обращению в иную веру путем принуждения, истинно верующие не изменят своих убеждений в результате принуждения. Что мы действительно рассматриваем, так это принуждение с целью заставить кого-либо присоединиться к вероисповеданию и, наоборот, принуждение к тому, чтобы воспрепятствовать кому-то отказаться от своего вероисповедания. Даже в таком случае, как "принуждение в религиозных целях", в принципе заинтересованные лица сами должны помочь себе. Следовательно, если должно существовать правовое средство, оно должно быть гражданско-правовым. Строгий нейтралитет, который государство обязано соблюдать в вопросах религии, исключает вмешательство в данный конфликт посредством уголовного права. Конечно, за исключением тех случаев, когда принуждение, помимо своей цели, является обычным преступлением, таким как физическое нападение. В подобных случаях, безусловно, государство может преследовать лицо в соответствии с применимым положением (обычного) уголовного законодательства, и защита, основанная на свободе заниматься прозелитизмом, может быть надлежащим образом отклонена, если данной свободой явно злоупотребили. В то же время не существует каких-либо оправданий для признания принуждения в вопросах религии уголовным преступлением per se <1>.
———————————
<1> Per se (лат.) — сам по себе, непосредственно (примеч. переводчика).

18. Разве не существует оправдания даже для того, чтобы сделать прозелитизм, осуществляемый способами, связанными с серьезными формами духовного принуждения, уголовным преступлением? Разве нельзя найти оправдание в методах обращения других в иную веру, используемых некоторыми из многочисленных новых религиозных сект, которые появились за последние десятилетия, методах, о которых часто говорят, что они близки к идеологической обработке? Разве не должно государство обладать правом защищать своих граждан и особенно его несовершеннолетних граждан от подобных методов?
Даже если было установлено использование таких непозволительных методов прозелитизма, я бы не торопился отвечать на этот вопрос утвердительно, поскольку совершенно очевидно, что трудно установить, когда духовные средства при обращении человека в иную веру пересекают границу между настойчивым и серьезным обучением, которое должно быть разрешено, и духовным принуждением, сравниваемым с идеологической обработкой. Вместе с тем я не уверен в том, что было установлено наличие недопустимых методов. В 1984 году автор исследования, посвященного новым сектам, выполненного по запросу Парламента Нидерландов, после глубокого изучения пришел к выводу о том, что касалось Нидерландов, таких доказательств не существовало. Автор подчеркнул, что повсеместно новые секты провоцировали бурную реакцию, в том числе настойчивые обвинения в применении этих методов, но правительства до сих пор отказываются принимать меры.
Я хотел бы добавить, что, возможно, существуют методы духовного принуждения, сравнимые с идеологической обработкой, которые, вероятно, подпадают под действие статьи 3 Конвенции и, следовательно, должны быть запрещены путем признания их использования преступлением в соответствии с обычным уголовным правом. Но в данном контексте я также хотел бы подчеркнуть, что не существует оправдания для включения в законодательство специального положения для случаев, когда данные методы используются в целях прозелитизма.
19. Подводя итог: даже если тезис властей государства-ответчика о том, что статья 4 Закона N 1363/1938 предназначена для предотвращения принудительных обращений людей в иную веру, совпадал бы с формулировкой этого положения (что отсутствует), это не могло служить оправданием.
20. По этим основаниям я считаю, что Греция, которая, насколько я мог убедиться, является единственным государством-членом, квалифицирующим прозелитизм в качестве уголовного преступления per se, поступая подобным образом, нарушает статью 9 Конвенции.

СОВМЕСТНОЕ НЕСОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ ИСИ ФОЙГЕЛЯ И АНДРЕАСА НИКОЛАСА ЛОИЗУ

Мы сожалеем, что не можем согласиться с мнением большинства судей Европейского Суда, поскольку у нас иной подход к вопросам, поднятым в настоящем деле. Пункт 1 статьи 9 Конвенции гарантирует каждому право свободы мысли, совести и религии. Это право включает свободу менять собственную религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию как единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком в богослужении, обучении, отправлении религиозных и культовых обрядов. Мы в данном случае имеем дело со свободой обучать своей религии. Соответствующий закон Греции, признающий прозелитизм уголовным преступлением, гласит следующее:
"Под прозелитизмом понимается, в частности, любая прямая или косвенная попытка воздействия на религиозные взгляды лица, придерживающегося иных религиозных убеждений, с целью оказания негативного влияния на эти убеждения посредством особого рода вознаграждения или обещания вознаграждения или моральной поддержки или материальной помощи или путем обмана, или используя неопытность, доверчивость, нужду, низкий интеллект или наивность другого лица".
Это определение преступления "прозелитизм", по нашему мнению, не может являться нарушением пункта 1 статьи 9 Конвенции. Это возможно только в том случае, если прозелитизм принимает навязчивую форму, что является уголовным преступлением, в отличие от истинного, открытого, прямого и откровенного обучения религии.
Термин "обучать" подразумевает открытость и честность и отказ от применения лживых и ненадлежащих средств или фальшивых предлогов, как в настоящем деле, чтобы пробраться в дом человека, и, оказавшись там, злоупотребив проявленными вежливостью и гостеприимством, воспользоваться невежеством или неопытностью в вопросах богословских доктрин кого-либо, кто не имеет специальной подготовки, и попытаться добиться того, чтобы этот человек изменил свою религию.
Это тем более так, поскольку термин "обучать" необходимо читать в контексте всей статьи 9 Конвенции, а также в совокупности с ограничениями, предусмотренными пунктом 2 статьи 9 Конвенции, в частности, касающимися защиты прав и свобод других лиц, которая, несомненно, включает возложенную на тех, кто занимается обучением своей религии, обязанность уважать религию других лиц.
Вряд ли можно считать проявлением уважения к правам и свободам других лиц, когда кто-либо использует средства, которые предназначены для того, чтобы заманить другого человека в ловушку и управлять его сознанием с целью обратить его в свою веру. Это недопустимо в цивилизованных обществах договаривающихся государств. Настойчивые усилия некоторых фанатиков заставить других изменить их собственные убеждения путем применения к людям недопустимых психологических техник, которые по своей сути являются принуждением, по нашему мнению, не могут подпадать под истинный смысл термина "обучать", который упомянут в пункте 1 этой статьи Конвенции.
По изложенным выше причинам мы считаем, что в обстоятельствах настоящего дела отсутствовало нарушение статьи 9 Конвенции.