Дело "Крикунов (Krikunov) против Российской Федерации" (жалоба N 13991/05) По делу обжалуется жалоба заявителя на избыточную и неоправданную длительность его предварительного заключения под стражу в рамках уголовного разбирательства. По делу допущены нарушения требований пункта 3 статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод

Постановление ЕСПЧ от 04.12.2014

АННОТАЦИЯ ДЕЛА

Дело касается жалобы на отсутствие оснований для содержания под стражей.
Заявитель Владимир Крикунов является гражданином Российской Федерации, который родился в 1967 году и до осуждения проживал в Волгоградской области.
В 2003 — 2008 годах Крикунов был осужден в трех отдельных уголовных разбирательствах за кражу и грабеж, причинение смерти по неосторожности и грабеж и незаконное владение огнестрельным оружием. Во втором разбирательстве он содержался под стражей с сентября 2003 года в связи с тяжестью обвинений против него, предыдущей судимостью и злоупотреблением алкоголем.
Ссылаясь на пункт 3 статьи 5 Конвенции (право на свободу и безопасность/право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда), Крикунов утверждал, что его содержание под стражей во втором уголовном разбирательстве не было достаточно оправданным. Он также жаловался на то, что после получения дела в июне 2004 года внутригосударственные суды просто поддержали первоначальную меру содержания под стражей, избранную ему в декабре 2003 года, не указывая мотивов.

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО "КРИКУНОВ (KRIKUNOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" <1> (Жалоба N 13991/05)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2> (Страсбург, 4 декабря 2014 г.)

———————————
<1> Перевод с английского Г.А. Николаева
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 20 апреля 2015 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).

По делу "Крикунов против Российской Федерации" Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Изабель Берро-Лефевр, Председателя Палаты,
Элизабет Штейнер,
Ханлара Гаджиева,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
Юлии Лаффранк,
Ксении Туркович,
Дмитрия Дедова, судей,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 13 ноября 2014 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой N 13991/05, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Владимиром Александровичем Крикуновым (далее — заявитель) 1 февраля 2005 г.
2. Интересы заявителя, которому была оказана юридическая помощь, представляла О. Преображенская, адвокат, практикующая в г. Страсбурге. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. Заявитель, в частности, жаловался на то, что длительность его предварительного заключения не была обоснована относимыми и достаточными мотивами в нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.
4. 19 октября 2009 г. Европейский Суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель родился в 1967 году и проживал до своего осуждения в Волгоградской области.

A. Первое осуждение

6. 28 марта 2003 г. Новоанненский районный суд г. Волгограда <3> (далее — районный суд) признал заявителя виновным в краже и грабеже. Заявителю было назначено условное наказание в виде четырех лет лишения свободы с трехлетним испытательным сроком.
———————————
<3> Имеется в виду Новоаннинский районный суд Волгоградской области (примеч. переводчика).

B. Последующее уголовное разбирательство против заявителя и второе осуждение

7. 1 декабря 2003 г. заявитель был задержан по подозрению в грабеже и причинении смерти по неосторожности.
8. 3 декабря 2003 г. районный суд постановил, что заявитель должен содержаться под стражей. Суд, в частности, указал следующее:
"…Заявитель обвиняется в совершении двух преступлений, одно из которых является тяжким и представляющим высокую степень общественной опасности. [Он] ранее был осужден за совершение тяжкого преступления и не отбыл наказание. Все эти преступления совершены [заявителем] в состоянии алкогольного опьянения. [Заявитель] не имеет семьи, не работает и злоупотребляет алкоголем. [Он] не имеет средств к существованию, что может повлечь совершение других преступлений.
С учетом обстоятельств дела и личности [заявителя] суд имеет основания полагать, что, если [заявитель] не будет заключен под стражу, он может продолжить заниматься преступной деятельностью и скрыться от следствия и суда…".
9. 27 декабря 2003 г. предварительное следствие было окончено, и заявителю были предъявлены обвинения в соответствии с частью второй статьи 161 и частью первой статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации.
10. 1 января 2004 г. Новоанненский районный прокурор (далее — районный прокурор) утвердил обвинительное заключение.
11. 18 января 2004 г. заявитель обратился в районный суд по вопросу изменения меры пресечения, связанной с содержанием под стражей, на обязательство не покидать свое место жительства.
12. 2 февраля 2004 г. районный суд, повторив мотивировку, использованную 3 декабря 2003 г., и отметив отсутствие оснований для изменения меры пресечения, отклонил ходатайство заявителя. 6 апреля 2004 г. Волгоградский областной суд (далее — областной суд), рассмотрев жалобу, оставил постановление от 2 февраля 2004 г. без изменения.
13. 17 мая 2004 г. уголовное дело заявителя было направлено в районный суд для рассмотрения.
14. 1 июня 2004 г. районный суд назначил дату начала судебного разбирательства и указал, что мера пресечения оставлена без изменения.
15. 15 июня 2004 г. районный суд передал дело районному прокурору, чтобы обеспечить ознакомление заявителя, его сообвиняемого и потерпевших с материалами дела. Суд также указал, что избранная в отношении заявителя мера пресечения остается без изменения.
16. 28 июня 2004 г. районный прокурор повторно передал дело в районный суд для судебного разбирательства.
17. 12 июля 2004 г. районный суд назначил дату начала судебного разбирательства и указал, что мера пресечения в отношении заявителя оставлена без изменения.
18. 23 июля 2004 г. заявитель представил письменный отказ от своего права на юридическое представительство.
19. 4 августа 2004 г. районный суд признал заявителя виновным в грабеже и причинении смерти по неосторожности и, принимая во внимание предыдущий приговор от 28 марта 2003 г., вынесенный заявителю, приговорил его к четырем годам и шести месяцам лишения свободы. Заявитель обжаловал приговор.
20. 18 января 2005 г. областной суд отменил приговор от 4 августа 2004 г. в части обвинения в грабеже, оставил без изменения остальную часть приговора и уменьшил наказание до четырех лет и одного месяца лишения свободы.
21. Позднее заявитель возбудил разбирательство об отмене приговора от 4 августа 2004 г. по вновь открывшимся обстоятельствам. Однако 25 декабря 2007 г. областной суд в последней инстанции отклонил его требование.

C. Третье осуждение

22. 11 июля 2008 г. районный суд признал заявителя виновным в грабеже и незаконном хранении огнестрельного оружия и приговорил его к четырем годам лишения свободы условно и четырехлетним испытательным сроком.
23. Заявитель обжаловал приговор, но позднее отозвал свою жалобу. Его последующая попытка пересмотра приговора в порядке надзора была безуспешной.

D. Гражданское разбирательство

24. По обращению заявителя 27 ноября 2007 г. районный суд признал право заявителя наследовать после смерти его матери.

II. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

25. Меры пресечения могут быть применены к обвиняемому в целях обеспечения исполнения приговора в случае его вынесения или в целях выдачи (часть вторая статьи 97 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, далее — УПК РФ).
26. Меры пресечения включают подписку о невыезде, личное поручительство, залог и заключение под стражу (статья 98 УПК РФ).
27. Суд может заключить обвиняемого под стражу при наличии оснований полагать, что обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда или продолжит заниматься преступной деятельностью, будет угрожать свидетелям или иным участникам производства по уголовному делу, уничтожит доказательства или иным образом воспрепятствует осуществлению правосудия (часть первая статьи 97 УПК РФ).
28. При разрешении вопроса о необходимости применения меры пресечения компетентный орган также должен учитывать тяжесть предъявленного обвинения, личность обвиняемого, род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства (статья 99 УПК РФ).
29. Содержание под стражей применяется в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения (часть первая статьи 108 УПК РФ).

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 3 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

30. Заявитель жаловался на то, что его предварительное заключение в рамках второго уголовного разбирательства против него не было обосновано относимыми и достаточными мотивами. Он ссылался на пункт 3 статьи 5 Конвенции, который предусматривает следующее:
"Каждый задержанный и заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи должен предстать перед судом в течение разумного времени или должен быть освобожден до суда…".
31. Власти Российской Федерации оспорили этот довод со ссылкой на мотивы, выдвинутые внутригосударственным судом при выборе меры пресечения, и полагали, что в настоящем деле требования пункта 3 статьи 5 Конвенции нарушены не были.
32. Заявитель настаивал на своей жалобе. Он отметил, в частности, что основания, выдвинутые судом страны для его содержания под стражей до 1 июня 2004 г., не были подкреплены конкретными фактами и его содержание под стражей после 1 июня 2004 г. продлевалось в отсутствие ссылок на мотивы и без указания сроков. Кроме того, ни на одной стадии внутригосударственный суд не рассматривал вопрос о том, вышло ли его содержание под стражей за пределы разумного срока, и возможно ли было применить более мягкую меру пресечения.

A. Приемлемость жалобы

33. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта "a" пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.

B. Существо жалобы

1. Общие принципы

34. Европейский Суд прежде всего напоминает, что при разрешении вопроса о длительности предварительного заключения в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции период, который должен приниматься во внимание, начинается в день, когда обвиняемый заключен под стражу, и оканчивается в день, когда по предъявленному обвинению вынесено решение, хотя бы только судом первой инстанции, или когда заявитель освобождается из-под стражи (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Идалов против Российской Федерации" (Idalov v. Russia) от 22 мая 2012 г., жалоба N 5826/03 <1>, § 112 с дополнительными отсылками).
———————————
<1> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 5/2013.

35. Вопрос о том, может ли период предварительного заключения считаться разумным, нельзя разрешать отвлеченно. Является ли разумным содержание обвиняемого под стражей, должно быть оценено на основании фактов каждого дела с учетом его конкретных обстоятельств. Продолжительное содержание под стражей в настоящем деле может быть оправдано только в том случае, если существуют действительные признаки реального требования публичного интереса, который, несмотря на презумпцию невиновности, перемешивает принцип уважения личной свободы, заложенный в статье 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Идалов против Российской Федерации", § 139, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Кудла против Польши" (Kudla v. Poland), жалоба N 30210/96, ECHR 2000-XI, §§ 110 и последующие).
36. Наличие и сохранение обоснованного подозрения в том, что задержанный совершил преступление, является определяющим условием законности содержания под стражей. Однако по прошествии времени оно перестает быть достаточным. Европейский Суд должен в этом случае установить, оправдывают ли продолжение лишения свободы другие основания, приведенные судебными органами. Если такие основания являются "относимыми" и "достаточными", Европейский Суд должен убедиться также, что власти проявили "особую тщательность" в проведении разбирательства. Власти обязаны обеспечить убедительное обоснование любого периода содержания под стражей, каким бы коротким он ни был. При решении вопроса об освобождении лица или его заключении под стражу власти имеют обязательство рассмотрения альтернативных мер обеспечения его явки в суд (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Идалов против Российской Федерации", § 140, и Постановление Европейского Суда по делу "Суслов против Российской Федерации" (Suslov v. Russia) от 29 мая 2012 г., жалоба N 2366/07 <2>, § 86 с дополнительными отсылками).
———————————
<2> Там же. N 11/2013.

37. В первую очередь внутригосударственные судебные органы должны обеспечить, чтобы в конкретном деле предварительное заключение обвиняемого не превышало разумного срока. В этих целях они должны, уделяя достаточное внимание принципу презумпции невиновности, исследовать все доводы, свидетельствующие в пользу или против существования публичного интереса, оправдывающего отход от правила статьи 5 Конвенции, и должны указать их в своих решениях по ходатайствам об освобождении. Прежде всего на основании мотивов, приведенных в этих решениях, и реальных фактов, указанных заявителем в своих жалобах, Европейский Суд призван установить наличие или отсутствие нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Идалов против Российской Федерации", § 141, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Маккей против Соединенного Королевства" (McKay v. United Kingdom), жалоба N 543/03, § 43, ECHR 2006-X).

2. Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

38. Заявитель был задержан 1 декабря 2003 г. и осужден 4 августа 2004 г. Таким образом, период, который должен приниматься во внимание, длился восемь месяцев.
39. Не оспаривалось сторонами, что заявитель был задержан на основании разумного подозрения в совершении двух преступлений.
40. Европейский Суд учитывает, что постановление внутригосударственного суда от 3 декабря 2003 г. о применении к заявителю меры пресечения в виде заключения под стражу было основано на ряде соображений, включая тяжесть предъявленных заявителю обвинений, имевшее место ранее осуждение заявителя за тяжкое преступление и неотбытое наказание в связи с этим осуждением, тот факт, что заявитель злоупотреблял алкоголем и что преступления, в которых он обвинялся, и преступление, за которое он был ранее осужден, были совершены в состоянии алкогольного опьянения. Кроме того, суд страны полагал, что в отсутствие семьи, работы и дохода (см. § 8 настоящего Постановления) имелась угроза того, что заявитель продолжит заниматься преступной деятельностью или скроется. Вышеупомянутую мотивировку суд страны повторил 2 февраля 2004 г., когда он рассмотрел и отклонил ходатайство заявителя об освобождении, не усмотрев оснований для замены содержания под стражей более мягкой мерой пресечения (см. § 12 настоящего Постановления). Принимая во внимание конкретные причины, выдвинутые судом страны в этих двух случаях, Европейский Суд склонен согласиться с тем, что на этой стадии разбирательства содержание заявителя под стражей опиралось на относимые и достаточные основания.
41. Напротив, Европейский Суд отмечает, что на последующей стадии разбирательства во время суда содержание заявителя под стражей не оправдывалось какими-либо основаниями. В частности, после поступления дела для судебного разбирательства районный суд поддержал меру пресечения, избранную заявителю, 1 и 15 июня, 12 июля 2004 г. (см. §§ 14, 15 и 17 настоящего Постановления), указав, что мера пресечения "оставлена без изменения". Даже если предположить, что суд рассмотрел обстоятельства дела, и личные особенности заявителя с очевидностью оправдывали его предварительное содержание под стражей до слушания в августе 2004 года, Европейский Суд не находит, что это само по себе освобождало суд страны от обязанности указывать мотивы, по которым он приходит к своим выводам. Он напоминает, что, если обстоятельства, которые могли требовать содержания под стражей, могли существовать, но не были упомянуты во внутригосударственных решениях, в функции Европейского Суда не входит их установление и замена собой внутригосударственных органов, которые принимали решение о заключении заявителя под стражу (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Быков против Российской Федерации" (Bykov v. Russia) от 10 марта 2009 г., жалоба N 4378/02 <1>, §§ 66 с дополнительными отсылками).
———————————
<1> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 6/2009.

42. С учетом вышеизложенного Европейский Суд полагает, что внутригосударственные суды убедительно не продемонстрировали на протяжении разбирательства наличие каких-либо особых указаний на реальные требования общественных интересов, которые были более значимы, чем требование уважения личной свободы в деле заявителя. При таких обстоятельствах нет необходимости проверять, велось ли судебное разбирательство с "особой тщательностью".
43. Соответственно, имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.

II. ИНЫЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

44. Заявитель также жаловался в соответствии со статьей 3 Конвенции на условия его предварительного заключения и его предполагаемое заражение туберкулезом, в соответствии со статьей 5 Конвенции на незаконность его задержания, его содержание под стражей в период судебного разбирательства с превышением сроков, установленных законодательством страны, и уклонение властей от своевременного предъявления ему обвинений. Наконец, он жаловался со ссылкой на статью 6 Конвенции на различные нарушения в уголовном разбирательстве против него в 2003, 2003 — 2005 и 2008 годах и в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции на то, что имущество, унаследованное им после смерти его матери, было продано, когда он отбывал свое наказание.
45. Европейский Суд рассмотрел вышеупомянутые доводы, выдвинутые заявителем. Однако принимая во внимание предоставленные материалы, и насколько обжалуемые вопросы относятся к его юрисдикции, Европейский Суд не усматривает в них признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или Протоколами к ней. Отсюда следует, что в этой части жалоба является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с подпунктом "a" пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

III. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

46. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

A. Ущерб

47. Заявитель требовал 15 400 евро в качестве компенсации морального вреда.
48. Власти Российской Федерации полагали, что, если Европейский Суд установит нарушение, установление факта нарушения Конвенции само по себе являлось бы достаточной справедливой компенсацией.
49. Европейский Суд отмечает, что он установил факт длительного содержания заявителя под стражей в нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции. Заявитель должен был испытать чувства тоски и страдания в результате нарушения его права на личную свободу. Принимая во внимание эти соображения и осуществляя оценку на основе принципа справедливости, Европейский Суд считает разумным присудить заявителю 800 евро по данному основанию, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму.

B. Судебные расходы и издержки

50. Поскольку заявитель не требовал возмещения судебных расходов и издержек, Европейский Суд не присуждает каких-либо сумм по этому основанию.

C. Процентная ставка при просрочке платежей

51. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД:

1) объявил единогласно жалобу на нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции приемлемой для рассмотрения по существу, а в остальной части — неприемлемой;
2) постановил шестью голосами "за" и одним — "против", что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции;
3) постановил шестью голосами "за" и одним — "против", что:
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 800 евро (восемьсот евро) в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, начисляемый на указанную сумму, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эту сумму должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
4) отклонил единогласно оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 4 декабря 2014 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда ИЗАБЕЛЬ БЕРРО-ЛЕФЕВР

Секретарь Секции Суда СЕРЕН НИЛЬСЕН

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к Постановлению прилагается особое мнение судьи Дмитрия Дедова.

НЕСОВПАДАЮЩЕЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ДМИТРИЯ ДЕДОВА

Сожалею, что не могу согласиться с моими коллегами, которые установили нарушение требований пункта 3 статьи 5 Конвенции в настоящем деле. Разъясню свои сомнения следующим образом.
Согласно фактам, установленным внутригосударственными властями, заявитель совершил то же преступление в течение года. Первоначально он был осужден за грабеж, и ему было назначено условное наказание. Он не имел работы и профессии, поэтому угроза рецидива была высокой. Европейский Суд согласился с выводами внутригосударственных судов и поддержал их мотивировку относительно угрозы того, что заявитель может скрыться и продолжить заниматься преступной деятельностью (см. § 40 Постановления).
Европейский Суд установил нарушение только в отношении содержания под стражей в период судебного разбирательства в связи с отсутствием мотивов. Во-первых, следует отметить, что пункт 3 статьи 5 Конвенции предусматривает, что каждый имеет право на судебное разбирательство в разумный срок и что судебное разбирательство против заявителя продолжалось с 1 июня по 4 августа 2004 г., то есть довольно короткий период.
Во-вторых, пункт 3 статьи 5 Конвенции воплощает право на освобождение до суда, если мотивы, приведенные внутригосударственными властями, более не являются относимыми и достаточными для оправдания продолжения содержания под стражей. Именно это должен проверить Европейский Суд, но этого не случилось. Однако я полагаю, что имелись серьезные основания для содержания под стражей в это время, и отмечаю, что заявитель не выдвинул контраргументов.
Мои выводы подкрепляются прецедентной практикой Европейского Суда, которую следовало применить в данном деле. В Постановлении по делу "Вемхофф против Германии" (Wemhoff v. Germany) (от 27 июня 1968 г., Series A, N 7) Европейский Суд распределил бремя доказывания между властями и заключенным:
"…12. …[внутригосударственные власти] должны указать обстоятельства, которые вынудили их в общем интересе считать необходимым содержание под стражей лица, подозреваемого в преступлении, но не осужденного. Точно также, такое лицо при использовании средств правовой защиты должно иметь возможность ссылаться на причины, которые позволяют отклонить выводы, сделанные властями из установленных ими фактов, а также другие обстоятельства в пользу освобождения…".
В деле "Ван дер Танг против Испании" (Van der Tang v. Spain) (Постановление от 13 июля 1995 г., Series A, N 321) Европейский Суд рассмотрел длительность разбирательства и угрозу бегства:
"…76. Угроза того, что заявитель скроется, сохранялась на всем протяжении предварительного заключения, затянувшаяся длительность которого… не объяснялась отсутствием особой старательности со стороны испанских властей…".
В подобных недавних делах Европейский Суд не установил нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Сигарев против Российской Федерации" (Sigarev v. Russia) от 30 октября 2014 г., жалоба N 53812/10 <1>, §§ 51 — 57, и Постановление Европейского Суда по делу "Зимин против Российской Федерации" (Zimin v. Russia) от 6 февраля 2014 г., жалоба N 48613/06, §§ 33 — 42). Подход Европейского Суда в деле Зимина был совершенно иным:
———————————
<1> Опубликовано в электронном периодическом издании "Прецеденты Европейского Суда по правам человека" N 3/2015.

"…38. Европейский Суд с сожалением отмечает, что в остальных трех постановлениях суды страны прямо не ссылались на этот факт. Тем не менее с учетом общего контекста данного дела он готов согласиться с тем, что они оценивали "угрозу того, что он может скрыться". Этот факт создавал прочную презумпцию против применения альтернативных мер пресечения.
39. Учитывая вышесказанное, Европейский Суд признает, что при конкретных обстоятельствах дела на всем протяжении содержания заявителя под стражей, которое длилось восемь месяцев, имелись существенные основания полагать, что он может скрыться, и принимает вывод судов страны о том, что иные меры обеспечения его явки не могли быть применены.
40. Европейский Суд, таким образом, заключает, что имелись относимые и достаточные основания для длительного содержания заявителя под стражей. Соответственно, остается удостовериться, что судебные органы проявили "особую тщательность" при проведении разбирательства.
41. Европейский Суд отмечает, что после заключения заявителя под стражу 29 апреля 2006 г. расследование было завершено менее чем за четыре месяца, и районный суд начал рассмотрение дела, которое продолжалось четыре с небольшим месяца. Материалы, предоставленные Европейскому Суду, не свидетельствуют о длительном периоде бездействия со стороны обвинения и суда. При таких обстоятельствах компетентные национальные органы не могут считаться не проявившими особой тщательности при рассмотрении дела заявителя.
42. Соответственно, требования пункта 3 статьи 5 Конвенции нарушены не были…".
Наконец, отсутствие мотивировки не должно автоматически влечь установление нарушения Конвенции без принятия во внимание всех обстоятельств дела. В реальном мире национальный судья, делающий подобный вывод, должен нести ответственность за свое решение в случае повторного совершения преступления заключенным после освобождения.